Польско-литовская уния
Коль скоро галицкий вопрос был решен, возникла почва для взаимопонимания между Польшей и Литвой. Слишком многое объединяло эти страны: и общие интересы, и общая угроза. Как польских, так и литовских правителей особенно беспокоили агрессивные планы Тевтонского ордена, господствовавшего на берегах Балтики.
Восточная экспансия до предела истощила Литву, и она уже была просто не способна дать отпор немцам на западе. Вдобавок не по дням, а по часам росли авторитет и могущество Москвы, ставшей серьезным противником литовцев на востоке.
Тем временем поляки разочаровались в своем династическом союзе с венграми. Польша была не прочь получить доступ в новые земли в Украине. Оставалось лишь найти предлог. И вот подходящая идея осенила кого-то из магнатов Юго-Восточной Польши: выдать польскую королеву Ядвигу за нового великого князя литовского Ягайла (Ягелла) и таким образом заключить династический союз с Литвой.
В 1385 г. в маленьком белорусском местечке между Польшей и Литвой была заключена Кревская уния. Ягайлу так хотелось поскорее стать мужем Ядвиги (а еще больше — польским королем), что он без колебаний дал согласие на все условия поляков — в том числе и такие, как переход со всеми своими подданными в католичество и присоединение всех литовских и украинских земель «на веки вечные» к польской короне.
Во всяком случае формальный смысл договора Ягайла с Польшей состоял, казалось бы, в том, что в обмен на польскую корону великий князь соглашался упразднить само Великое княжество. Но если некий правитель о чем-то договорился с некими магнатами, то это вовсе не означало, что его действительно великое и огромное княжество, этот живой и трепетный организм, может быть в одночасье поглощен другим организмом. Да и литовская знать слишком была уверена в своих силах, чтоб позволить себя «поглотить».
И вот на литовских и украинских землях началось антипольское брожение. Оппозиция польскому влиянию объединилась вокруг князя Витаутаса (Витовта) — честолюбивого кузена короля Ягайла и блестящего политика. Он не только стал фактически новым великим князем литовским, но и уже в 1392 г. заставил короля признать этот факт юридически. Таким образом, при Витаутасе Литва и Польша лишь формально составляли единое целое (символом этого единства был король Ягайло). В действительности Великое княжество Витаутаса и по духу, и на деле оставалось независимым — вплоть до того, что сам Витаутас несколько раз порывался освободиться от всех обязательств перед Польшей и получить королевский титул. И хотя эти его попытки оказывались неудачными, они ясно давали понять: украинцы и литовцы Великого княжества — не из тех, кто послушно подставит шею под новое ярмо.
Говоря «украинцы», мы имеем в виду, конечно, знать — массы вряд ли имели в то время какое-либо политическое сознание и политическое значение. Для украинских же феодалов сохранение автономии Великого княжества имело смысл, ибо литовцы, в отличие от поляков, считали их за ровню. Более того, среди главнейших политических целей Витаутаса были две, согревавшие преданные души его украинских вассалов. Во-первых, Витаутас вернулся к восточной ориентации Альгердаса и стремился продолжить продвижение литовцев на восток под предлогом «собирания Руси». Во-вторых, он заявил о своем намерении покорить разрозненные остатки Золотой Орды на юге. Продвигаясь туда, литовцы попутно возводили систему укреплений для защиты украинских земель от кочевников.
Впрочем, упоение украинцев «сильной рукой» литовского князя было недолгим. Если внешняя политика Литвы их во всем устраивала, то к укреплению ее внутриполитических институтов их отношение было более сложным. Впрочем, чтобы понять его, необходимо хотя бы в самом общем виде охарактеризовать эти институты.
Политика великих князей литовских. В каком-то смысле Великое княжество напоминало Киевскую Русь. Это был точно такой же политический винегрет, состоявший из полунезависимых княжеств, каждое из которых управлялось одним из членов правящей династии (там — Рюриковичей, тут — Гедиминасов). И как некогда Киев был сердцем Руси, так ныне Вильнюс стал центром и символом Великого княжества — резиденцией великого князя.
Было, однако, и одно существенное отличие, ставшее особенно очевидным в эпоху Витаутаса. Оно-то и позволило Великому княжеству Литовскому избежать раздробленности в той критической степени, что стала губительной для Киевской Руси. Дело в том, что, в отличие от великих князей киевских, великие князья литовские были не просто «первыми среди равных» членов династии, а вполне единодушно и однозначно признавались верховными правителями Литвы. Им важно было лишь не упустить момент и своевременно закрепить такое политическое сознание и такой порядок вещей — что и сделал Витаутас в эпоху реформ 1390-х годов. Проблема, как он ее понимал, состояла в том, что многие украинизированные потомки Гедиминаса пустили столь глубокие корни в своих удельных княжествах, что местные дела стали заботить их гораздо больше, нежели интересы княжества Великого. Кое-кого из них великий князь (по-видимому, не без основания) подозревал в сепаратистских настроениях.