После нескольких военных стычек стороны перешли к переговорам — и тут Сигизмунд и пропольская партия взяли верх. Сигизмунд даровал православным дворянам те же права, которыми пользовались дворяне-католики, и тем привлек на свою сторону многих украинских дворян — прежних приверженцев Свидригайла. Видя, что почва уходит у него из-под ног, Свидригайло стал зверствовать, в частности, он сжег живьем смоленского митрополита Герасима. Но жестокость Свидригайла лишь оттолкнула от него последних сторонников и вскоре привела к полному поражению. В результате всех этих перипетий Польша получила еще одну украинскую область — Подолье. Однако Волынь, жители которой отчаянно сопротивлялись польским захватчикам, осталась в составе Великого княжества. В самом же княжестве польское вмешательство оставило горький осадок в отношениях между литовцами и украинцами, прежде ничем особо не омрачаемых.
Середина XV в. знаменует собой новое нарастание напряженности между литовской и украинской знатью. В это время новый великий князь Казимир Ягеллонович проводит очередную серию реформ, направленных на дальнейшую централизацию власти. В 1452 г. Волынь была оккупирована литовской армией и по польскому образцу преобразована в обыкновенную провинцию под управлением наместника великого князя. В 1471 г. та же участь постигла Киев с прилегающими землями. Напрасно возмущенная украинская знать подавала протесты великому князю, указывая, что древняя столица должна получить самоуправление или, на худой конец, управляться самим князем, а не какими-то безликими и безродными чиновниками. Голоса украинцев и на сей раз не были услышаны. Судьба последних атрибутов Киевской Руси и украинского самоуправления была предрешена.
Расцвет Москвы. В то самое время, когда великие князья литовские перестали придавать значение тому, что творилось в душах их украинских вассалов, великие князья московские, напротив, делали все, дабы в душах этих, по-прежнему преданных киевской старине и идее «собирания Руси», занять то «свято место», что, как известно, пусто не бывает. А ведь к этому времени Москва уже набрала силу, с которой волей-неволей приходилось считаться.
Некогда оказавшись в милости у суверенов — золотоордынских ханов, московские князья от поколения к поколению все более укрепляли их в мысли о том, что среди княжеств северо-востока Руси им, москвичам, должна принадлежать особенная роль. Со временем эту роль Москвы добровольно признали и некоторые русские княжества: в 1463 г — Ярославль, в 1474 г.— Ростов. К 1478 г. покорен был Новгород Великий с его обширной областью в Северной Руси. Наконец, в 1485 г. на милость победителя сдалась Тверь — последний серьезный соперник Москвы за господство среди великорусских княжеств. Имея под своей властью почти весь северо-восток Руси, Москва в 1480 г., не особо даже напрягаясь, сбросила с себя вековое, порядком поизносившееся монголотатарское ярмо.
Эту всевозрастающую власть Москвы требовалось как-то обосновать. Так возникает идея «третьего Рима». Согласно этой новой геополитической доктрине, после падения Рима и Константинополя Москве суждено стать центром третьей, священной, всемирной и — до скончания веков — последней империи. В это же самое время великий князь московский Иван III стал именовать себя «государь всея Руси». Он объявил, что все земли, некогда составлявшие Киевскую Русь, должны войти теперь в Русь Московскую.
И заявления, и деяния московских правителей не на шутку встревожили литовцев, и, как оказалось, не без основания. Когда в 1490-х годах московские войска достигли пределов Восточной Украины и близ Чернигова подошли к литовской границе, православные украинские князья добровольно признали московского государя своим сувереном. Можно привести и другие свидетельства того, насколько притягательной стала Москва для украинской элиты в Литве. Так, еще раньше, в 1481 г., князь Федор Бельский, украинизированный правнук Альгердаса, вместе с некоторыми другими православными князьями составил заговор с целью убить тогдашнего великого князя литовского и короля польского Казимира IV и передать украинские земли под власть Москвы. Заговор был раскрыт, его участники схвачены и казнены, однако самому Бельскому удалось бежать в Москву
Еще более опасный для литовцев взрыв недовольства украинской знати произошел в 1508 г. Выступление украинских князей и дворян претив великого князя Сигизмунда возглавил Михайло Глинский — влиятельный и одаренный магнат с западноевропейским образованием. В своих обращениях к единомышленникам он призывал защитить «греческую веру» и возродить Киевское княжество, Чтобы не допустить распространения бунта, против Глинского было выслано сильное польско-литовское войско. Глинский и его сообщники были вынуждены спасаться бегством в московских пределах, Тем не менее восстание Глинского явилось значительным событием — не только потому, что оно засвидетельствовало растущее недовольство украинцев своим положением в Великом княжестве Литовском, но и потому, что это был, пожалуй, наиболее примечательный случай, когда украинская элита выступила с оружием в руках на защиту своих прав.