Колонизация земель. Но несмотря на татарскую угрозу, богатые неосвоенные черноземы непреодолимо манили к себе хлеборобов, а главное — потенциальных землевладельцев, наживающихся на зерновом буме. Как мы помним, польские и полонизированные магнаты стремились использовать все свои связи при дворе, чтобы получить в законное владение обширные земли на востоке. Чтобы освоить эти земли, они сманивали крестьян, предлагая им право свободного землепользования (слободы) на 10, 20 и даже 30 лет.
Кроме этих законных переселенцев; было и множество таких, которые просто убегали от мучителей-помещиков. Галицкие и волынские крестьяне потянулись за счастьем на восток.
И вот через одно-два поколения эти крестьяне становились уже совсем другими людьми, не похожими на тех, что остались на западе. Смелые, независимые потомки своих отчаянных предков, рискнувших однажды бросить более или менее устроенную жизнь ради неведомого пограничья,— они быстро освоили военное ремесло и пахали землю с мушкетом наизготовке на случай внезапного появления татар. Их дети, никогда не знавшие крепостного права, вырастали в твердой уверенности в том, что они люди свободные и никому ничего не должны. Этой уверенности, собственно, ничто не мешало и по окончании срока слободы, ибо пахари новоосвоенных земель платили, как правило, денежный или натуральный оброк своим магнатам, а не отбывали изнурительную и унизительную панщину, как на западных землях. К тому же тут, в степи, и земли было вдоволь, так что нередко зажиточный колонист-крестьянин имел в своем полном распоряжении целый лан (около 40 акров), т. е. больше земли, чем у многих шляхтичей на западе.
Другая особенность новоосвоенных (или, точнее, вновь освоенных) земель Киевщины и Брацдавщины — быстрый рост городов. В начале XVII в. только на Киевщине возникает 200 новых городов — а всего их там было 348, т. е. около трети всех городов Украины. А на некогда полубезлюдной Брацлавщине к середине XVII в. уже приходился один город на каждые 218 кв. км. Конечно, это не были города в полном смысле слова (хотя к середине века в них и проживало около 60 % всего населения пограничья) — скорее пограничные форты, за деревянным частоколом которых редко можно было насчитать больше 100 дворов. Под защитой этих фортов жили в основном крестьяне, обрабатывавшие земли в городской округе. Большинство таких городов не имело самоуправления: они принадлежали магнатам, которые и ос но вью ал и их, и защищали своими войсками.
Поскольку в руках магнатов находилась большая часть приграничных земель, мало что оставалось на долю мелкой и средней шляхты. И шляхтичи поначалу являлись на днепровские берега не как землевладельцы, а лишь в качестве администраторов, чиновников, управляющих имениями магнатов. Правда, со временем более или менее приличные наделы получали и они. Впрочем, их было не так уж много в пределах пограничья. К середине XVII в. на всю Киевщину с населением 350—400 тыс. приходилось всего 2—2,5 тыс. дворян, т. е. менее 1 %,— в то время как в среднем по Речи Посполитой шляхта составляла 8—10 % населения. Эти цифры свидетельствуют о том, что мелкая шляхта не слишком охотно перебиралась в новоосваиваемые воеводства, не видя здесь для себя особых перспектив. Да и сами землевладельцы-магнаты предпочитали жить в Кракове, Варшаве или Львове, а для управления своими имениями нанимали евреев. Так магнатское землевладение в Центральной и Восточной Украине, не способствуя переселению сюда мелкой шляхты, стало одной из причин еврейской миграции в эти регионы. Впрочем, большинство евреев селилось во вновь возникающих городах, где начинался буйный расцвет торговли и ремесел и где спрос на еврейских ремесленников, торговцев и ростовщиков был чрезвычайно велик. В начале XVII ст. в Украине проживало уже около 120 тыс. евреев.
Над всем этим разношерстным населением вновь освоенных территорий, как небо над землей, возвышались сказочно богатые магнаты. Самыми могущественными среди них были такие полонизированные украинские династии, как Вишневецкие, Острожские, Збаражские и Корецкие, а также чистокровные поляки — Замойские, Конецпольские, Калиновские, Оссолинские и Потоцкие. К началу XVII в. их громадные латифундии охватывали большую часть пограничья. Так, в Брацлавском воеводстве из общего количества 65 тыс. дворов 60 тыс. принадлежало 18 магнатским семействам. Богатейший магнат Ярема (Иеремия) Вишневецкий — внучатый племянник прославленного Байды — только на Киевщине владел 7,5 тыс. имений и вдобавок контролировал почти всю Полтавщину. По некоторым подсчетам, на его землях проживало около 230 тыс. крестьян. Никогда, пожалуй, ни один помещик не только в Речи Посполитой, но и во всей Европе не имел столь обширных владений. Более того, множество суверенных князей и герцогов тогдашней Западной Европы далеко отставали от польско-украинских магнатов по размерам своих государств и числу проживающих в них жителей. Так что недаром магнатов часто называли «корольками».