Краеугольным камнем политики нового гетмана стало примирение с поляками: Сагайдачный был убежден, что казаки еще недостаточно сильны для того, чтобы меряться с Речью Посполитой. Напротив, он мобилизовал большие казацкие отряды, которые под его руководством в составе регулярных польских войск участвовали в длительных кампаниях против Москвы и Оттоманской империи. Поборник суровой дисциплины, «щедро проливающий кровь непокорных ему», Сагайдачный быстро преобразовал вольные казацкие ватаги в строевые войска, безоговорочно подчиненные своим командирам. Чтобы избежать конфликта с поляками, гетман в 1619 г. пошел даже на сокращение реестра до 3 тыс., на отказ от несанкционированных морских походов, а также признал право короля утверждать назначение казацких старшин.
Но самым большим достижением Сагайдачного было то, что он по сути превратил казаков из узкой социальной группы, преследовавшей в основном лишь собственные сословные интересы, в потенциально ведущую силу украинского общества в целом. Ведь именно Сагайдачному принадлежала идея союза между казачеством с его грубой военной мощью и утонченной, но политически маломощной украинской культурнорелигиозной элитой. Более того, гетман изыскал достаточно убедительную и наглядную форму, в которой могла бы воплотиться идея такого союза. В 1620 г. Сагайдачный вместе со всем Запорожским Кошем вступает в Киевское братство. Этот шаг должен был ясно продемонстрировать намерение запорожцев стоять отныне на страже культурно-религиозных интересов украинского общества и защищать все его требования в духовной сфере.
В том же году запорожский гетман и православное духовенство приглашают в Киев иерусалимского патриарха Феофана, дабы он собственноручно посвятил в сан нового митрополита и епископов. Поляки объявили Феофана шпионом и грозились схватить его, но Сагайдачный твердо обещал своему высокому гостю полную безопасность. После торжественной церемонии в Киеве 3-тысячный казацкий эскорт с самим гетманом во главе проводил патриарха до турецкой границы.
Сагайдачный умер в 1622 г. На похороны его вышел буквально весь Киев. Ректор Киевской братской школы Касиян Сакович в прочувствованных «виршах на жалосный погреб» гетмана прославил Сагайдачного как мудрого правителя и беззаветного защитника православия, связав его деятельность с традициями киевских князей. Так казачество со всей очевидностью вошло в плоть и кровь украинского общества.
И снова восстания. После смерти Сагайдачного в отношениях казаков с поляками вновь стал назревать крупный конфликт.
Поначалу казалось, что нового противостояния можно избежать. Ведь ближайшие наследники покойного гетмана, Олифер Голуб и Михайло Дорошенко, разделяли взгляды и ценили миротворческие усилия Сагайдачного. Но им приходилось считаться и с недовольством казачества, особенно нереестрового, своим официальным статусом, вернее сказать — его отсутствием.
В 1621 г. из битвы под Хотином вышла закаленная 40-тысячная казацкая армия, спасшая Речь Посполиту от позора оттоманской оккупации. Но, сделав свое дело, огромное казацкое войско оказалось ненужным, да и опасным для поляков. По реестру, который правительство вовсе не собиралось расширять, казаков должно было быть всего 3 тыс.— остальным предписывалось вернуться в крепостное состояние. Но ни у тех казаков, что после Хотина ушли на Сечь, ни даже у тех, кто все же вернулся в свои города и села, не было ни малейшего желания вновь стать рабами. Вся эта взрывоопасная масса бурлила и лишь ждала повода для нового бунта.
Дорошенко попытался найти выход этой никем не востребованной энергии. Вскоре изумленный турецкий султан был извещен запорожцами, что, оказывается, он заключил мир только с польским королем, но отнюдь не с казаками. В середине 1620-х годов на турецкие берега вновь обрушились морские силы запорожцев под предводительством Дорошенко. Как нельзя кстати подвернулась и династическая распря в Крыму, в которую впервые были втянуты казаки: они оказали поддержку одному из претендентов на ханский трон, обещавшему добиваться независимости Крыма от Оттоманской империи.
Поляков начинало сильно раздражать упрямое желание казаков быть «государством в государстве». Король жаловался в сейме, что «внутренняя анархия на окраинах» порождает новые внешние осложнения, втягивая Речь Посполиту в очередной конфликт с могущественными соседями; что казаки вместо того, чтобы «исполнять королевскую службу», устанавливают свои порядки, «угрожая жизни и имуществу невинных людей». «Более того,— восклицал король,— им покоряется вся Украина!» Приняв решение о необходимости придерживаться твердой линии по отношению к казачеству, польское правительство отправило в Украину специального эмиссара Станислава Конецпольского. Суровый, закаленный в боях полководец, Конецпольский имел к тому же обширные владения в украинских землях.