Тем временем Хмельницкий на все лето стал у Белой Церкви, приводя в порядок прибывающие силы восставших. Под рукой гетмана толпы бунтовщиков преобразуются в дисциплинированную, хорошо организованную армию. Стержень ее составляли 16 испытанных в битвах полков, преданных гетману и своим полковникам — Филону Джеджалию, Максиму Несторенко, Ивану Гире и другим. . Не только «коренные» казаки, но и опытные и одаренные полководцы из дворян и мещан получили полковничьи булавы — среди первых были Данило Нечай, Иван Богун, Михайло Кричевский, среди вторых Мартин Небаба и Василь Золотаренко. Большим вспомогательным отрядом легкой кавалерии командовал Максим Кривонос — один из самых популярных вожаков повстанцев, заклятый враг Вишневецкого. По мере прибытия добровольцев из них формировались новые части, так что к концу лета число восставших колебалось между 80 и 100 тыс., при том что лишь 40 тыс. из них составляли регулярные казацкие полки.
Но и поляки даром времени не теряли. Чтобы задержать продвижение восставших, они лишь для отвода глаз вступили с ними в переговоры, а сами успели мобилизовать 32 тыс. шляхтичей и 8 тыс. немецких наемников. Польское войско собиралось у Львова. Являвшиеся в армию шляхтичи старались, как водится, перещеголять друг друга пышными нарядами. Это дало повод одному современнику заметить, что поляки собираются воевать не железом, а золотом и серебром.
Во главе новой польской армии стояли три магната: изнеженный сибарит Доминик Заславский, образованный латинист Миколай Остророг и 19-летний Александр Конецпольский — «перина, латина і дитина», как не преминул съязвить украинский гетман. 23 сентября воюющие армии встретились под Пилявцами. В разгар боя польским командующим отказали нервы и они бросились наутек. Слух об этом быстро облетел польскую армию, и она последовала своим командующим. Враз слетел с поляков былой лоск, и они стали легкой добычей казаков и их союзников татар.
Победа под Пиливцами открыла Хмельницкому путь на запад. Крестьяне Волыни и Галичины приветствовали восставших и на всем пути их продвижения в глубь западноукраинских земель присоединялись к ним. Слышали даже, как на юге Польши подневольные «хлопы» говорили: «Если бы только Бог смилостивился над нами и послал нам Хмельницкого, мы показали бы этим шляхтичам, как издеваться надлюдьми». В начале октября казацко-крестьянская армия обложила Львов и, наверное, легко овладела бы им, если бы Хмельницкий, не желая обречь на разгром красавец-город, не предпочел взять с него богатый выкуп. Месяц спустя, готовясь к осаде польской крепости Замостье, Хмельницкий получил известие об избрании на польский трон Яна Казимира, воцарения которого гетман как раз и желал, имея на то свои виды. Новый король предложил гетману перемирие.
Для историков по сей день остается загадкой, почему Хмельницкий в тот самый момент, когда ему, казалось, вполне достало бы сил, чтобы до основания разрушить Речь Посполиту, согласился принять предложение короля и вернуться к берегам Днепра. Очевидно, он все еще надеялся как-то приспособить политическую систему Речи Посполитой к нуждам казачества. К тому же голод и чума, обрушившиеся на Украину, коснулись уже и войск гетмана. Татарским же его союзникам не терпелось вернуться домой. По-видимому, в таких условиях вести зимнюю кампанию Хмельницкому казалось невозможным. И в начале января 1649 г. он возвращается в Киев во главе победоносной армии. Шумная толпа горожан приветствовала гетмана, а православное духовенство провозгласило его «новым Моисеем, спасшим свой народ от польского плена».
Растущие осложнения. Но как бы ни впечатляли победы Хмельницкого, они на самом деле отнюдь не прояснили отношений украинцев с поляками.
Хоть гетману не хотелось напрочь рвать все связи с Речью Посполитой, одно он знал твердо: те, кто последовал за ним, уже ни при каких условиях не вернутся к той жизни, что была до 1648 г. Поляки же, соглашаясь на мелкие уступки казакам, настаивали на том, что вся Украина непременно должна возвратиться под власть шляхты. Казалось, положение безвыходно, и оба противника обречены из года в год воевать друг с другом и, неспособные друг друга победить, вечно чередовать кровопролитные войны с переговорами, где заключались, в сущности, никому не выгодные соглашения. И до Хмельниччины все это тянулось полвека — и после каждого такого соглашения вожаки возвращались по домам с единственной целью — готовиться к новой войне...