Как и следовало ожидать, подписанный 28 сентября 1651 г. Белоцерковский мир был куда менее выгодным для казаков, нежели Зборовский. Казацкий реестр сокращался до 20 тыс., власть гетмана ограничивалась Киевским воеводством, и ему запрещалось вступать в какие-либо внешние сношения, особенно с татарами. Теперь, когда среди казаков воцарилось смятение и сам Хмельницкий не готов был дать отпор, казалось, что условия договора будут выполняться. И польская шляхта стала возвращаться в Украину в обозе королевской армии. А крестьяне и казаки (за исключением горстки реестровых) должны были вернуться в крепостное рабство. Чтобы избежать такой судьбы, они тысячами уходили за границу Речи Посполитой с Московией, где их не только принимали, но и позволяли жить вольными казацкими слободами. Эти прежде малонаселенные земли так и стали называть Слободской Украиной (территория ее примерно совпадает с нынешней Харьковской областью).
Но надо было плохо знать украинского гетмана, чтобы поверить, что он и в самом деле пойдет на выполнение унизительных для него белоцерковских условий. На тайной встрече казацкой старшины в гетманской ставке в Чигирине было решено опять собирать армию и вести ее на поляков. Всего несколько недель спустя войска Хмельницкого атаковали 30-тысячную польскую армию, расположившуюся на Подолье под Батогом, близ молдавской границы. 1 мая поляки были разбиты. Мстя за поражение под Берестечком, казаки убили всех пленных поляков.
Как только распространилась весть о победе, восстание против шляхты вспыхнуло с новой силой, и вскоре казаки заняли всю ту территорию, что была им подвластна до Берестечка. Но годы страшного кровопролития и разрухи брали свое. Ни поляки, ни украинцы уже не рвались в бой так, как в начале восстания. Как изнуренные боксеры, вяло пытаясь наносить удары, думают лишь о том, чтобы не упасть на ринге, так две воюющие армии изматывали друг друга в бесконечных стычках, не в силах нанести решающий удар.
Внешняя политика. Хмельницкий понимал, что для успеха восстания необходима поддержка извне, и Потому все больше внимания обращал на внешнюю политику.
Как мы помним, первым дипломатическим успехом гетмана был союз с крымскими татарами. Однако этот союз оказался ненадежным. Да он и не решал главной проблемы, которая состояла в том, чтобы в ту или иную сторону прояснить отношения Украины с Речью Посполитой.
Поначалу гетман не был готов к полному разрыву с поляками. В своих отношениях с королевской властью в лице ее местного представителя Адама Киселя (а надо сказать, что этот богатейший православный магнат был к тому же и тонкий политик) гетман на первых порах добивался одного — автономии украинского казачества, которое, по его замыслу, должно было стать отдельным и равноправным сословием Речи Посполитой. Но эта цель оказывалась недостижимой из-за упрямого нежелания шляхты признать равными себе тех, кого они привыкли считать неизмеримо более низкими, обреченными подчиняться, а не диктовать свои условия.
В современном нашем сознании легко возникает вопрос: почему же Хмельницкий не провозгласил Украину независимой? Мы-то привыкли мыслить такими вроде бы извечными категориями, как «нация», «национальный суверенитет» (хотя все они получили распространение не раньше, чем после французской революции 1789 г.). Во времена же Хмельниччины такие идеи и чувства могли проявляться (и проявлялись) лишь в самой первоначальной форме — например, в виде слухов о том, что гетман хочет восстановить «древнерусское» княжество или учредить «казацкое». Но даже если бы такие идеи кем-то всерьез и обсуждались, воплотить их в жизнь в тех условиях все равно не представлялось возможным. Как показали беспрерывные войны, казаки могли успешно сражаться с поляками, нанося им тяжкие поражения, но не могли раз и навсегда отстоять Украину от притязаний шляхты. Для обеспечения сколько-нибудь длительной победы над поляками Хмельницкий нуждался в постоянной и надежной поддержке могущественной внешней силы. А для того чтобы получить такую поддержку извне, в то время требовалось лишь одно: признать себя вассалом того правителя, который эту поддержку оказывал.