Также были опубликованы антигетманские распоряжения и обращения уездного военного начальника Михаила Павловского и постановления уездного комитета социал-революционеров.
За это немецкие власти по просьбе гетмана получили приказ арестовать
М. Павловского. Сам Павловский позже вспоминал: “Увидев движение немцев, я приказал бывшей при мне сотне казаков немедленно разъехаться по домам, а сам со штабом выехал в село Гусаково, где в тот день было созвано совещание куренных атаманов. Приехав в село Гусаково, я объяснил атаманам обстоятельства последнего момента и приказал им всеми способами проводить подготовку восстания и выступить только тогда, когда демократия выбросит лозунг... Я передал атаману Гусаковской волости сотнику Пондинку – сам со своим штабом выехал в Одессу, где жил на берегу моря в рыбацкой хижине”.
Таким образом, на момент восстания атамана Звенигородщины, члена УНР, который должен руководить восстанием против оккупационных войск и власти гетмана, в
уезде не было. Правда, перед своим бегством все оружие в количестве 10000 ружей, 43
пулеметов (а со слов Павловского – более 10018, 2 пушек, одного бронепоезда и много
амуниции) были розданы крестьянам. Оружие вывозилось четыре ночи. В последнюю
15
ночь поломали двери, разбросали остатки имущества. Вместе с Павловским и несколькими его товарищами исчезла комендантская сотня, уничтожив свою канцелярию.
В такой ситуации Ю. Тютюнник, чтобы снять с себя подозрения о причастности исчезновения оружия со склада, на другой день утром звонил в Киев о грабеже в Звенигородке. Сообщил он об этом и руководству местного немецкого гарнизона, где его продержали шесть часов под стражей, а затем освободили, взяв с него подписку о невыезде из города. Следствием событий стало то, что руководителя немецкого гарнизона, с которым казачьи атаманы могли еще ладить, перевели в Умань, а в Звенигородку назначили нового. Вместе с тем в город прибыл немецкий полк, а через несколько дней и карательный отряд. Немцы начали делать дело, которое не удалось осуществить большевистским отрядам Муравьева: крестьян пытали, девушек и молодых женщин насиловали, в селах уезда начался массовый грабеж.
Тютюнник призвал не поднимать восстание, чтобы не вызвать в крае полную руину. Однако удержать крестьян от выступления было трудно. Тогда Ю. Тютюнник принял решение возглавить повстанческое движение против гетмана и приказал ждать его возвращение из Киева. В Киеве Тютюнник не нашел поддержки. Однако встретился с самим гетманом. О своем путешествии он позже вспоминал: “У меня не осталось твердого убеждения, что каратели справятся с восставшими крестьянами с согласия гетмана, хотя Полтавец и гетман со всею силою возмущались на провокаторов. При мне была написана телеграмма с приказом отозвать карателей из Звенигорода, но при мне пришло сообщение, что каратели уничтожены крестьянами под Лысянкой. Не сказали ничего и в гетманской администрации”. С тем Ю. Тютюнник отправился в Звенигородский уезд. Через несколько дней он уже был в селе Княже, где атаманствовал дед Шаповал. В селе все население было при оружии, на площади стояла пушка, повернутая в направлении Шполя. Шаповал рассказал Тютюннику, что его планы – разбить немцев в Шполе. Он глубоко верил в победу. Из Княжа Тютюнник добрался до села Богачивка, оттуда – в штаб повстанцев, где встретился с Л. Шевченко, которому сообщил неприятную для предводителя повстанцев вещь, которая доводила его до безумия: восстала только Звенигородка, а у проводников национального движение не было никакой позиции к восстанию. Л. Шевченко откровенно сообщил Тютюннику: “Вам нечего вмешиваться в это дело. Не имеем права втягивать к восстанию хоть одного человека, который затем может потребоваться для политической работы. Я теперь не имею веры в успех. Возможно, что это придет позже. Завтра проведем решительную атаку на город. Его нужно захватить. Победа наша под Звенигородкой может поднять население соседних уездов, а потом посмотрим. Хотя бы один человек приехал сюда, который пользовался бы авторитетом по всей Украине. А Вам могу передать главную команду, когда Вы найдете это необходимым. Но, ни в коем случае не допущу того, чтобы обнаружено было ваше участие в восстании, когда вы не берете на себя главной команды. Для второстепенной
роли не имеете права рисковать. А теперь помогите составить приказ об атаке”.
16
* * *
Весь Звенигородский уезд был охвачен восстанием. Для того чтобы предупредить возможность подвоза германских войск в Звенигородский уезд, крестьяне деревень, прилегающих к станции Россоховатка, на железнодорожном участке Умань – Цветково захватили в свои руки эту станцию и испортили железнодорожный путь. Начальник станции Россоховатка 6-го июня телеграфировал в Уманское железнодорожное отделение, что “крестьяне пяти местных сел, вооруженные винтовками, пулеметами, ручными гранатами, бомбами и другим, подняли восстание под влиянием большевиков и других агитаторов против существующего правительства и против германских войск, захвативших станцию Россоховатка, разобрали пути, поставили патруль и запретили станционным служащим сношение с другими станциями”.