О журналистской безответственности можно говорить долго, но есть риск уйти слишком далеко от темы украинско-русского обоюдного восприятия. Правда, одно связано с другим: тому, что через 10 лет после нашего «государственного развода» это восприятие (и видимое, и скрытое) стало таким, а не иным, мы во многом обязаны печати и эфиру. Не буду утверждать, что российские журналисты нарочно лепили отрицательный образ нашей страны. Это было бы политическое обвинение, а у меня нет таких данных. Полное впечатление, однако, что главные российские СМИ на протяжении 90-х годов вспоминали Украину лишь по неприятным поводам. Неужели это все, что интересовало их аудиторию? В эту аудиторию входят, хочу напомнить, свыше 20 миллионов человек, имеющих в Украине родственников, не менее пяти миллионов украинцев, постоянно живущих в России (правда, вторая группа по большей части входит в первую), миллионы и миллионы людей, имеющих в Украине друзей и знакомых, и не меньше — просто интересующихся нашей страной. Все они видели на своих экранах (я сейчас о телевидении) Украину хоть и чаще, чем жители, скажем, Португалии или Японии, но типологически по тем же поводам, что и те — наводнение, взрыв на шахте, политический скандал, серийный убийца. То, что набор «информационных поводов», признаваемый достаточным в странах, едва знающих о нашем существовании, может признаваться таковым же в России, выше моего понимания.
Из российских газет постоянно и много пишет об Украине, пожалуй, одна «Независимая». Правда, рядом с материалами, исполненными здравого смысла, может располагаться огромная имитирующая знание предмета статья какого-нибудь имперского украиноненавистника. Такова редакционная политика — давать слово всем. Впрочем, еще батька Махно (кажется) довольно мудро говаривал: «Хай ненавидят, лишь бы любили».
Но даже «Независимая газета» редко проявляет интерес к темам за пределами нашей экономики и политики. Что уж говорить об остальных СМИ! В целом, как считают украинские аналитики, большинство российских газет рисует образ Украины как «государства, постоянно противодействующего России и ее интересам» и «не соблюдающего права русскоязычного населения». Такой образ опирается не на анализ, который встречается очень редко, — вывод дается в уже готовом виде. Есть еще несколько излюбленных тем: несанкционированный отбор газа, олигархи, львовские «бандеровцы». Сверх этого ничего интересного в Украине, как видно, нет. Да, еще в начале каждого лета по газетным страницам и экранам России в обязательном порядке прокатываются репортажи о поборах на российско-украинской границе, о притеснениях отдыхающих и об опасном загрязнении Черного моря вдоль крымских берегов. У нас уже не сомневаются, что материалы заказывают конкуренты крымских курортов.
Мне говорили, правда, что есть русские интернет-издания, освещающие украинскую тематику постоянно и не поверхностно, и что их делает молодежь. Возможно, такое явление порождено естественным русским интересом к Украине. Этот интерес не может удовлетворить консервативная «бумажная» периодика, люди советско-московского воспитания, в чьих руках она находится, пока еще не в силах себе представить, что Украина хоть чем-то привлекательна для читателей вне тех или иных российских интересов.
Подобные СМИ (если замечают нас) убеждены, что российское руководство занимается «скрытым донорством» Украины, а отношения двух стран сводятся к всевозможным российским уступкам. Эту убежденность освятил своим авторитетом нобелевский лауреат А. И. Солженицын, писавший не так давно: «Не было ни одного раунда русско-украинских переговоров, в которых украинская сторона не взяла бы верх, далеко уйдя от кравчуковских беловежских “прозрачных границ”, “неразрывности русско-украинского союза” — до постоянной упорной украинской оппозиции против России и на арене СНГ, и на мировой. Российская сторона неизменно, шаг за шагом, все далее отступала, только отступала. Постоянно (и поныне) уступала экономически, пытаясь подкупить непримиримость украинской стороны». Я поверил бы столь авторитетному голосу, если бы не знал совершенно точно, как участник, что это не соответствует действительности. Суть любых переговоров — взаимные уступки, ничего другого человечество в переговорном искусстве пока не изобрело. Глубоко уважая Александра Исаевича, я готов послать ему пуд вырезок из украинских оппозиционных газет, без устали обвиняющих меня (а до меня — Леонида Макаровича Кравчука) в «постоянных и ничем не оправданных уступках России».