Став христианином, Владимир полностью переменился — либо же переменились рассказы о нем. В рассказах монахов Владимир до крещения и Владимир после крещения — это два совершенно разных человека. Ему стала невыносима любого рода жестокость. Если бы Евросоюз существовал уже тогда, Русь оказалась бы образцом для желавших вступить в него: из «Повести временных лет» мы знаем, что по совету херсонесских епископов Владимир ненадолго вводил смертную казнь для разбойников, шаливших на дорогах, но вскоре его сердце не выдержало, и он отменил ее. Казнь была заменена вирой (штрафом).
Он открыл много школ. Правда, матери, провожая детей в школу, говорят летописцы, поначалу плакали о них, как об умерших. Владимир созывал людей со всего Киева, кормил их и поил, да еще велел развозить угощение для тех, кто не смог явиться на княжий двор, он стал «нищелюбив», он «приводил купечество в наилучшее состояние».
Около 1000 года Владимиром «посланы были в Рим, Персию, Палестину и Египет нарочные для описания земель тех, наук, нравов и тамошних правлений — таково-то далеко уже простиралось благона-мерение великого Владимира для благоденствия своих подданных», — писал позднейший историк, собиравший крупицы сведений из преданий и житий святых Владимирова времени. Смутные отголоски, которые до нас доносятся, часто без начал и концов, тем не менее рисуют образ правителя, опередившего свое время. Любому современному государственному деятелю было бы о чем с ним поговорить.
Владимир возвышается в нашей истории как человек, определивший всю дальнейшую судьбу Украины в гораздо большей степени, чем кто-либо еще. Как бы ни трудна оказалась эта судьба, она слишком дорога мне, чтобы желать иной. Уверен, что с таким же чувством вспоминают своего, нашего общего, Крестителя и россияне.
Ярослав Мудрый
Ярослав Владимирович, по прозвищу Мудрый — сын Владимира Великого. Думаю, что это редчайший случай в мировой практике, чтобы на купюрах разного достоинства, но одного комплекта были изображены отец и сын. Ярослав попал сюда не потому, что выбор был мал, а потому что в любой полудюжине наших национальных героев без него никак не обойтись.
Пролог его жизни — настоящий шекспировский сюжет (ими вообще изобилует наша история вплоть до ордынского завоевания). Простор для творчества тем более велик, что многое неясно. То, что он сын Владимира, известно, но кто была мать? Сын ли он знаменитой красавицы, полоцкой княжны Рогнеды? Одни авторы говорят, что сын, у других сомнения.
Рогнеда была сговорена за брата Владимира, великого князя киевского Ярополка. Но время Ярополка истекало — на него шел от Новгорода Владимир (еще язычник) с новгородским войском и варяжскими наемниками. Полоцк был у него на пути, и он посватался к Рогнеде. Гордая Рогнеда отвергла его. Оскорблен был не только Владимир, счел себя оскорбленным и бывший с ним его дядя Добры-ня. Они взяли Полоцк приступом, убили отца Рогнеды и двух ее братьев. Дело было для тех времен и нравов самое обычное. После этого Владимир женился на Рогнеде, назвав ее Гориславой.
Судьба Рогнеды-Гориславы печальна. У нее было от Владимира, по наиболее известной версии, три сына и две дочери. Но она все равно мечтала убить мужа, и однажды занесла над ним, спящим, нож. Владимир проснулся и перехватил ее руку. Он велел ей одеться в брачный наряд и ждать смерти. Рогнеда так и сделала, но вышел их десятилетний сын Изяслав, будущий князь полоцкий, с обнаженным мечом — защищать мать. Владимир простил Рогнеду.
Вскоре после этого Владимир крестился в Херсонесе, его языческие браки стали недействительны, и он объявил Рогнеде разрешение выйти замуж за одного из вельмож. Та сказала, что предпочитает монастырь. Потрясенный маленький Ярослав, услышав эти слова, говорит летопись, встал и пошел, а до того не мог ходить. Рогнеда действительно удалилась в монастырь под именем Анастасии.
Владимир поделил Русь между многочисленными сыновьями от пяти жен, определив, где кому «сидеть». Сам он оставался в Киеве, а Новгород, как вторую столицу, отдал старшему сыну, Вышеславу. Ярославу достался Ростов Великий. В 60 «поприщах» от Ростова, при впадении Которосли в Волгу, «бысть селище, рекомое Медвежий угол», где жили «человецы поганыя веры — языцы, злы сущи» и «не хотяху креститися». Ярослав пришел туда с епископом и священниками, но язычники «напусти от клети люта зверя и псов». Ярослав (хромой, между прочим!) рассек неведомого зверя секирой, а псы «неприкоснувшася никомуждо». В этом месте Ярослав заложил город, будущий Ярославль.