Разумеется, мы, украинские патриоты, предпочли бы, чтобы Украинская держава, созданная Богданом Хмельницким, так и осталась с момента своего основания полностью независимым государством, но никаких шансов на это восточноевропейская реальность XVII века Украине не давала. Казаки могли побеждать поляков во многих сражениях, в том числе и в крупных, но они были не в силах стать таким препятствием для шляхты, чтобы она прекратила свои упорные попытки прибрать Украину к рукам.
Если бы творение Богдана Хмельницкого выжило, это было бы украинское чудо, новое слово в развитии европейской государственности — демократически устроенная держава, опирающаяся на класс свободных мелких землевладельцев-казаков, то есть фактически вооруженных фермеров, на крестьян-арендаторов и на вольные города, государство без крупных землевладельцев. Только монастыри продолжали в нем владеть обширными землями, а что до крепостничества, оно уничтожалось в ходе Великого восстания на глазах. И все это — на фоне расцветающего по всей Европе абсолютизма и в пику ему! Воистину, слишком хорошо, чтобы сбыться.
Без Рюриковичей
А какая дивная и уникальная культура сложилась к середине XVII века в Украине, чтобы расцвести в XVIII — открытая, многоязычная, гуманная, чуждая изоляционизму, с развитым (как пишут ученые) смеховым и пародийным началом. В уютном мире Украины не было бездонной пропасти между кобзарем, распевающим думы про побег трех братьев с Азова или про Марусю Богуславку, и ученым богословом, даже с женой изъясняющимся по-церковнославянски и на латыни. Известно, что некоторые украинцы учились в Венеции и Падуе, Киев звали вторым Иерусалимом. Культура христианских народов Европы обычно питалась либо из римско-латинского источника, либо из греко-византийского. Украина оказалась сразу в двух кругах культуры.
Религиозная вражда и войны с Польшей каким-то образом не мешали мощному польско-латинскому влиянию. На латыни писались теологические и полемические трактаты (писались они и на «языке противника», по-польски), велись диспуты, произносились торжественные речи. Латынь была языком православной Киево-Могилянской коллегии (с 1694 года — академии), причем на ней не только велось преподавание на всех курсах, но учащиеся должны были на латыни общаться между собой во внеурочное время!
Мир этих младых «грамматиков, риторов, философов и богословов» неподражаемо описан в гоголевском «Вие». Они не только 12 лет проходили курс наук, но и были не чужды искусству. «В торжественные дни и праздники семинаристы и бурсаки отправлялись по домам с вертепами. Иногда разыгрывали комедию, и в таком случае всегда отличался какой-нибудь богослов, ростом мало чем пониже киевской колокольни, представлявший Иродиаду или Пентефрию, супругу египетского царедворца. В награду получали они кусок полотна, или мешок проса, или половину вареного гуся». Историки говорят, что Гоголь тут вполне точен: именно так «спудеи» восполняли скудость своего довольствия, помогая проникновению ученой культуры в городскую среду. (Мне, правда, почему-то кажется, что давали семинаристам не просо, а пшено.) И не только в городскую. Во время вакансий толика городских зрелищ перепадала и хуторянам. «Приблизившись к хате, выстроенной поопрятнее других, становились перед окнами в ряд и во весь рот начинали петь кант. Хозяин хаты, какой-нибудь старый козак-поселянин, долго их слушал, подпершись обеими руками, потом рыдал прегорько и говорил, обращаясь к своей жене: “Жинко! то, что поют школяры, должно быть очень разумное; вынеси им сала и чего-нибудь такого, что у нас есть!”»
Другое замечательное явление нашей демократической культуры — православные мещанские братства. Украинская знать была окатоличена и тем потеряна для Украины. После Брестской унии 1596 года отпали от своей прежней паствы, став униатами, и большинство епископов. Но лишившиеся элиты громадяне ответили на это созданием братств. В 1620 году всем кошем вступили в Киевское братство запорожцы. Братчики создавали православные школы и типографии. Число типографий в Украине порой превышало десяток, и в этом Украина XVII века заметно опережала Россию. Да и церковная мысль стояла в Киеве много выше, нежели у московских начетчиков и буквоедов, с этим согласны и современные российские историки церкви.