Кто-нибудь когда-нибудь напишет большое исследование о бесчисленных детях Украины, покинувших ее навсегда, чтобы затеряться в просторах России. Кто-то слегка поменял фамилию: Тарасенко стал Тарасенковым, Ильенко — Ильенковым, Товстоног — Товстоноговым, Вареник — Варенниковым, большинство остались при своих. Тем, кто вырос в Украине, я уверен, она снилась ночами.
У Гоголя есть молитва под названием «1834». «Таинственный неизъяснимый 1834! Где означу я тебя трудами? Среди ли этой кучи набросанных один на другой домов, гремящих улиц, кипящей меркантильности, этой безобразной кучи мод, парадов, чиновников, диких северных ночей, блеску и низкой бесцветности? В моем ли прекрасном, древнем, обетованном Киеве, увенчанном многоплодными садами, опоясанном моим южным, прекрасным, чудным небом, упоительными ночами, где гора обсыпана кустарниками с своими гармоническими обрывами и подмывающий ее мой чистый и быстрый мой Днепр. Там ли?»
Кто-то вернулся, большинство нет. И 99 % затерялись, как говорится, в складках местности. Но один процент — те, что не затерялись — это многие тысячи замечательных имен, украсивших историю, политику, ратное дело, литературу, науку, технику, педагогику, культуру, искусство… России. Но мы все равно вправе и должны гордиться ими. Или нет? Может быть, в соответствии с «колониальной» гипотезой, нам следует смотреть на украинцев, состоявшихся в России, как на жалких «коллаборационистов», «ренегатов» и «компрадоров»? Может быть, Гоголь — просто перевертыш? Или, в духе своего же творчества, вовкулак?
Им самим было бы дико услышать такое. Им не были известны политические идеи, составляющие ныне фундамент подобных обвинений. Они ощущали себя подданными империи. Гнедич, шестнадцати лет покинувший родную Полтавщину, чтобы, как утверждают, никогда больше туда не вернуться, не понял бы, почему в том же не обвиняют Ломоносова, ни разу не навестившего свои Холмогоры. Как человек просвещенный, Гнедич мог вспомнить и такой аргумент: Андрей Боголюбский в XII веке и митрополит Максим в XIII, переселяясь из Киева в Суздаль, не считали, будто переезжают в другую страну. И был бы прав. Украинцы, о которых я говорю, не были отступниками, не будем их обвинять напрасно. Они считали себя русскими из Малороссии. В их время украинское сознание еще не пробудилось настолько, чтобы они подчеркнуто считали себя украинцами в России.
А ведь были кроме того — и уже не тысячи, а миллионы — простых людей, крестьян, переселявшихся на Волгу и за Волгу, на Урал и за Урал, на Северный Кавказ, на Алтай, в Сибирь, на Амур, в Приморье. В России нет такого места, где бы не жили люди с фамилиями украинского звучания. Этот факт напоминает о самом большом из налогов, заплаченном Украиной во время ее пребывания в составе Российской империи и Советского Союза. Этот колоссальный налог активными людьми никто на Украину специально не налагал, но поступления по нему шли исправнее, чем по любому другому.
«Платили», конечно, все части империи, но я почему-то убежден, что относительная доля Украины была выше. Украинцы всегда охотно шли на военную и иную государеву службу. Украинцы честолюбивы, украинцы артистичны, украинцы предприимчивы — в общем, причин сорваться с места было более чем достаточно. Они шли за плугом, они осваивали, возводили, возделывали, исследовали, они создавали империю, они ее защищали, они легко понимали и перенимали русскую речь — и растворялись в русском океане.
Чем больше я обо всем этом думаю, тем больше ощущаю одну серьезную проблему. Несколько лет назад, 12 декабря 1995 года, я выступал в Кенсингтонской ратуше города Лондона перед представителями украинской общины Великобритании и сказал, среди прочего, следующее: «Наша земля дала миру знаменитых композиторов Артемия Веделя, Максима Березовского, известного поэта и философа Григория Сковороду, гениальных писателей Тараса Шевченко, Ивана Франко, Лесю Украинку». Потом я спрашивал себя: а может быть следовало добавить к этим именам Гоголя и Короленко? Ведь их тоже дала наша земля. Почему я не назвал Врубеля и Репина? Почему не назвал Вернадского и Сергея Павловича Королева? Что нас, украинцев, останавливает в подобных случаях? В общем-то, понятно что. Традиция отнесения этих имен к русской культуре или (как в случае Королева) к советской цивилизации. Нежелание увидеть чью-то скептическую ухмылку. По-моему, с этим стоит разобраться.
Должны ли мы покорно признать: то, что Украина больше трех веков отдавала в общерусскую копилку, вычленению не поддается, а значит, мы ни на что не можем и не вправе претендовать? Фактически понемногу складывается именно такой консенсус. Не сложился окончательно, но складывается. Считаю это совершенно неверным. Однако это тема отдельного разговора.