Само собой разумеется, любая структура частного капитала, сотрудничающая с государством, работающая на благо страны, рискует быть объявленной олигархической. Самое простое, что говорится в подобных случаях — о сращивании Икса или Игрека с властью, с людьми власти ко взаимной нечистой выгоде. Это соответствует действительности, но не всегда, здесь большой простор для домыслов и социальной демагогии, которая усиливает напряженность в обществе. Я смотрю на это как на разновидность «налога на свободу». Главное, что все-таки на свободу.
На заре рыночных реформ с увлечением рассуждали о том, что будущее украинской экономики связано с приоритетным или даже исключительным развитием мелкого и среднего бизнеса. Люди завораживали себя цифрами, показывающими, что в передовых странах все держится чуть ли не исключительно на малом предпринимателе. Невольно рисовался бескрылый образ Украины как страны мелких лавочников и ремесленников, страны домиков под черепичными крышами и множества магазинчиков. Такому, не устремленному в будущее, предпринимательству порой умиляются те самые люди, которые призывают каленым железом выжигать из украинцев «психологию малоросса» — психологию второсортности.
Сразу подчеркну: я лично всячески содействую и буду содействовать малому и среднему предпринимательству. Этот сектор в Украине пока что представлен преимущественно торгово-посредническими фирмами и предприятиями сферы услуг, постепенно растет и внедренческая составляющая. Но я не забываю, что наиболее успешным и доходным во всех без исключения странах Запада оказывается такой малый и средний бизнес, который развивается в связи с крупным. Не тот, что возник сам по себе, а тот, что был вызван к жизни появлением гигантов. Он выполняет функцию связующих и промежуточных структур, занимая те ниши в экономическом пространстве, которые крупные предприятия занимать не могут и не должны. Чем оживленнее такой бизнес, тем ощутимее ускоряются экономические процессы и оборачиваемость средств. Это, в свою очередь, подталкивает прогресс технологий, оптимизирует использование рабочей силы. Сам по себе малый и средний бизнес сделаться становым хребтом экономики не может. Но он успешно содействует росту интеллектуального потенциала общества, его финансовых и материальных ресурсов, а главное — помогает более полному удовлетворению потребностей и запросов людей, повышает индивидуализацию и «штучность» этих запросов.
Бессмысленно противопоставлять малый и средний бизнес крупному капиталу и крупным предприятиям. Нужно исходить из того, что основой независимой национальной экономики, ее несущей конструкцией может и должен стать крупный национальный капитал, работающий в союзе с малым и средним бизнесом.
Среди наиболее тяжелых последствий того, что мы входили в рынок очертя голову — теневая экономическая деятельность. Сегодня в тени вращается, по большинству оценок, 40, а по некоторым — до 70 процентов валового внутреннего продукта. Близкие оценки даются и для России. Теневая экономика обходится нам, как утверждают эксперты, в 10–12 миллиардов гривен; это деньги, которые идут мимо государственного бюджета. Самое опасное здесь — «ликвидность» государственного аппарата, превращение чиновников в активных деятелей теневой экономики.
Мировой практикой доказано: чем слабее государство, тем больший сегмент экономики уходит в тень. Отсюда требование: оздоровительные меры должны касаться в первую очередь самого государства, его дееспособности.
Естественным следствием расцвета теневой экономики является появление «олигархических» структур, их сращивание с государственным аппаратом. Слово «олигархия» происходит от древнегреческих слов «олигос» (немногие) и «архе» (власть) и означает «власть немногих». Уже из определения видно, что олигархия враждебна демократии, то есть власти большинства (буквально, «власти народа»). Термин «олигархия» не вполне точен, так как «немногие» могут быть не обязательно богачами, а, например, аристократами, и в древности словом «олигархия» обозначали именно правление знати. Более верным в случае Украины и России было бы слово «плутократия» («плу-тос» — богатство), да оно и в духе наших языков, ибо сразу рождает мысленный ряд: плут, плутни. Слово «плутократия» широко использовалось геббельсовской антиамериканской пропагандой, может быть, поэтому оно, по молчаливому уговору, в наши дни не употребляется.
Если капитал занят своим делом, нет причин объявлять его олигархическим. Но государство не сможет выполнять свои обязанности, если его политику в значительной степени будут определять, исходя из своих интересов и целей, отдельные могущественные лица либо группы, способные влиять на законодательные и правоохранительные органы, судебную практику, центральные и местные управленческие структуры, на средства массовой информации.