Массовое сознание не всегда ясно представляет, какие угрозы таит в себе мощное олигархическое давление на власть. К примеру, стране жизненно необходим какой-то закон, но в случае его принятия олигарх N будет недополучать, условно говоря, по семь миллионов долларов прибыли ежегодно. Осознав это, N с помощью всех имеющихся в его распоряжении тайных рычагов, включая подкуп, шантаж, интриги, компромат, срывает принятие закона. Ему совершенно неважно, что провал закона обойдется его стране в миллиарды. Свои миллионы ему дороже государственных миллиардов.
При отсутствии противовесов олигархическому капиталу начинается его расширенное самовоспроизводство, он становится всесильным и неуязвимым. Немало стран мира, не ощутив вовремя угрозу олигархического перерождения, надолго оказались на обочине современной цивилизации. Такое развитие событий стало бы роковым для Украины, и мы его ни в коем случае не допустим. Для этого нам не обойтись без дальнейшего повышения дееспособности государства. А чтобы ее повысить, мы должны оптимизировать государственное управление, продолжить административную реформу, решительно сократить управленческий аппарат, обеспечить реальное разграничение власти и собственности, создать по-настоящему независимую судебную власть.
Говорят, генералы всегда готовятся к прошлой войне. Наши реформаторы первого призыва, похоже, невольно готовили Украину к жизни в XX веке. Скажем, к жизни конца 70-х годов XX века (неплохое время, но оно не вернется). Похоже, например, что они не брали в расчет стремительные процессы расслоения мира.
Страны мира сегодня стало принято подразделять на три уровня: первый — страны постиндустриального развития или «новой экономики»; второй — страны традиционных индустриальных технологий и массового производства; третий уровень — страны доиндустриального развития. Для некоторых из моих читателей словосочетание «постиндустриальное развитие» остается все еще непривычным. В ряде стран, бывших и в прошлом лидерами экономического развития, в последние два десятилетия бурно складывается принципиально новая хозяйственная система, основным ресурсом которой становятся знания и информация. Благодаря новой хозяйственной системе эти страны восстановили динамизм своего развития, еще двадцать лет назад казавшийся безвозвратно утерянным, и находятся сегодня, по-видимому (о моих сомнениях чуть позже), в авангарде мирового прогресса.
Постиндустриальные государства «новой экономики» экспортируют в первую очередь информационные и наукоемкие продукты — компьютерные технологии, программное обеспечение, патенты и «ноу-хау». И, разумеется, сложное оборудование, лекарства нового поколения, системы оптоволоконной и спутниковой связи, дорогие микрочипы, сложные приборы — весь набор современного высокотехнологичного оборудования и техники. Возможности безграничного потребления информации и знаний, особенно с появлением Интернета, создали постиндустриальным государствам бесконечно емкий рынок во всем мире и обеспечили огромные доходы. Если я произвожу алюминий, то могу продать чушку алюминия только один раз, а если произвожу программные продукты, один и тот же «софт» я могу продать миллионы раз. Менее доходные производства постепенно перемещаются из этих стран в «третий мир». Более удачливые страны «третьего мира» становятся в лучшем случае сборочными цехами международных корпораций.
По всей планете идет своеобразный междууровневый обмен: продолжается перераспределение ресурсов в пользу первого уровня, складываются механизмы закрепления уровней. Эти механизмы почти исключают возможность вертикального перемещения, — такое возможно только для очень ограниченного круга. И это, кажется, понятно: получая большие и неоспоримые преимущества, постиндустриальный мир не горит желанием делиться ими. Рыночная конкуренция — это, к счастью, не социалистическое соревнование, но и она, как говорится, не без греха. Формируется (или уже сформировалась) своеобразная кастовая замкнутость самых богатых стран. В то же время в последние десятилетия нарастает неравенство, углубляется бездна между богатыми и бедными. Все это опасно усиливает нестабильность современного мира.