Финансовый кризис 1997–1998 годов прибавил энергии и красноречия тем, кто обличает «несправедливость» мирового порядка: слишком большой груз кризиса пришелся на страны, которые надеялись постепенно утвердить себя в качестве равноправных субъектов цивилизационного процесса. Деньги перетекли к сильнейшим, а слабые остались ни с чем. Проблема глобального неравенства обострилась в связи с тем, что за последнее десятилетие к числу бедных стран присоединились некоторые бывшие советские республики, в том числе Украина. Наша страна оказалась на втором уровне, и пока для нее не видно перспективы подняться выше в мировой иерархии — но, подчеркиваю, не видно именно в рамках той модели трансформации, которая, к несчастью, была нами избрана.
Я склонен согласиться с теми, кто видит в слишком четкой стратификации мира опасность и для стран первого уровня. Экономика таких стран представляет собой предельно открытую систему. Ее существование возможно только в условиях бесперебойного функционирования общепланетных финансовых, транспортных и информационных сетей. Если по каким-то причинам их работа будет нарушена, экономическая катастрофа наступит почти сразу Деиндустриализация, идущая сегодня в странах первого уровня, то, что они переводят всё возрастающие объемы производства в «третий мир», где дешевле рабочая сила, делает эти страны очень уязвимыми. Страны второго и особенно третьего уровня, случись что, выживут, но кто поручится за страны первого уровня?
Будущее слишком непредсказуемо, чтобы класть все яйца в одну корзину. Как человек, всю жизнь связанный со сложным производством, я вполне представляю себе экономику, которая дает возможность, в случае надобности, осуществить достаточно быстрый переход от высокотехнологичной продукции к более традиционной номенклатуре изделий и обратно. В идеале (не знаю, достижимом ли) я вижу Украину страной, где полнообъемная индустрия и массовое производство сосуществуют с постиндустриальным производством и с высокотоварным сельским хозяйством. Если здесь позволительна аналогия с классовой структурой общества, я бы предпочел, чтобы Украина пребывала в верхнем слое среднего класса, как более надежном, устойчивом и безопасном.
Есть еще одна причина, удерживающая меня от желания видеть Украину постиндустриальной страной в чистом виде (благо, такая возможность еще долго не появится на повестке дня). Населению стран первого уровня приходится все меньше бороться за поддержание достигнутого жизненного уровня; благодаря развитой (а то и гипертрофированной) системе социальных гарантий появляется все больше людей, которые не просто не желают работать, но и могут себе позволить не работать. Растет и число работ, которые жители этих стран не желают выполнять. Их места занимают выходцы из других стран, что заметно меняет демографическую и религиозную структуру населения и даже его облик.
Общий гедонистический крен жизни ведет к опережающему перетеканию рабочих рук в индустрию досуга и развлечений, к умножению числа людей, обходящихся без семейных уз и считающих таковые обузой (как и к умножению числа семейных пар, обходящихся без детей), к стремительному росту сексуальных меньшинств, к легализации наркотиков, к разрешению эвтаназии и клонирования (пока еще не человека целиком, но его «запчастей»). Рушатся тысячелетние табу, возникшие совсем не случайно. Либерализм грозит обернуться карикатурой на себя: уже разрешены однополые браки, и это, боюсь, только начало.
Упорный труд, кажется, утратил характер главной добродетели. Эпоха расслабленности чувствуется буквально во всем — вплоть до новейшей моды чиновников и менеджеров брать с собой в деловые поездки и на семинары жен (либо любовниц) и (или) детей. Никакой рост производительности и эффективности труда не сможет долго опережать действие этой расслабляющей психологической установки.
Так, к сожалению, всегда бывало у народов и стран, которые переставали ощущать, а то и просто не желали видеть бросаемые им вызовы. Вызов, между тем, давно брошен. Ошибаются те, кто полагает, что это произошло лишь 11 сентября 2001 года. Подобно огненным словам, засиявшим на стене в разгар валтасарова пира, террористическое нападение на США — лишь наиболее зримое в череде напоминаний об этом вызове. Я от всей души надеюсь, что столь страшное напоминание не будет в очередной раз забыто человечеством, заслоненное Олимпийскими играми, разводами кинозвезд и хит-парадами…
Увы, отвечать на вызовы невозможно без непопулярных шагов, а непопулярные шаги имеют очень слабые шансы на поддержку общества, привыкшего к ничем не стесненной жизни. Если постиндустриальные страны не найдут в себе силы измениться, я не исключаю, что они в конце концов окажутся в тупике.