Замечательный пример того, что иные пути развития возможны, нам показывает сегодня Индия, которую еще двадцать лет назад мало кто ожидал увидеть в клубе технологически развитых стран. Однако народы высоких древних культур обязательно несут в себе импульс нового развития. Индия это блестяще подтвердила, когда индийские компании вторглись на самый элитный рынок «новой экономики» — рынок информационных технологий. За 1994–1999 годы объем производимого и экспортируемого Индией программного обеспечения вырос на 55 % по сравнению с 20-процентным ростом в среднем в мире. В 2000 году доля Индии на мировом рынке «программных продуктов специального назначения» составляла 16,5 %. Индийцы намерены довести ее до 50 % к 2015 году. В 1999–2000 годах объем экспорта программного обеспечения из Индии достиг 4,05 млрд долларов. На начало 2000 года рыночная капитализация активов индийских компаний в промышленности информационных технологий составила 25 млрд долларов. Согласно оценкам экспертов, в 2001 году Индия должна была продать программных продуктов на 6 миллиардов долларов, а к 2005 году данная статья индийского экспорта прогнозируется в размере 35 млрд. Для решения этой задачи была разработана общегосударственная программа, созданы так называемые технопарки. По мнению специалистов, в основе индийского успеха лежит государственная политика, направленная на развитие оффшорного программирования (оффшорные льготы, предоставленные технопаркам, не универсальны, а касаются лишь одного вида деятельности) и экспортно-ориентированного сектора высоких технологий. Интересно, что до 65 % экспортируемого из Индии программного обеспечения направляется в США.
Индия убедительно показала, что в странах так называемого догоняющего развития могут возникать, успешно развиваться и выходить на ведущие позиции в мире целые отрасли «новой экономики». Экономика не обязательно должна развиваться «по всему фронту». До сих пор считалось, что новая экономика вообще не может быть «построена», а возникает в ходе естественного хозяйственного и общественного развития. Между тем, ее везде именно «строили» — где открыто, как в Японии, где с помощью непрямого, но достаточно последовательного государственного воздействия, как в США.
На Западе есть мнение, что инвестиции в украинские высокотехнологические производства вообще бесперспективны. Речь идет в первую очередь о наших попытках утвердиться на мировом космическом и авиационном рынках, а это, очевидно, не вписывается в известные пессимистические представления о нашем месте в мире. Правда, мы и сами не всегда используем «окна возможностей», особенно в совместных проектах. Достаточно вспомнить ситуацию, сложившуюся вокруг самолета Ан-70, который не имеет и еще долго не будет иметь аналогов в мире. Он получил высшую оценку экспертной европейской комиссии, его признали самолетом нового века. На 90 % он финансируется компанией «Авиалинии Антонова». Другими словами, Украина практически одна тянет этот проект, хотя его надо изо всех сил вытягивать нам вместе с Россией. Это прекрасный экспортный товар.
Недостатком принятой на старте реформ модели рыночной трансформации было то, что мы как бы согласились с общепринятой оценкой Украины как страны, не очень развитой в экономическом, научно-техническом и технологическом отношениях. Года три мы следовали модели, которая внедрялась или действовала — не знаю, как точнее сказать — на протяжении многих десятилетий (в большинстве случаев без заметного успеха) в Латинской Америке, Азии и Африке. Мы едва не смирились с сугубо сырьевой ориентацией развития экономики Украины. Выправлять создавшееся положение очень трудно. Произошло «съеживание» машиностроения. Его доля в структуре промышленности сократилась с 30,7 процента в 1990 году до 13,8 процента в 1999 году. Неоправданно сузился внутренний рынок. С 1993 по 1999 год доля нашего экспорта в структуре ВВП возросла с 26 процентов до 53. Это значит, что соответственно (с 74 процентов до 47) уменьшилась доля внутреннего потребления. Сократилось финансирование научных исследований и разработок, а также образования (в то время как в Польше, Чехии и Венгрии в течение 1990-х годов удалось сохранить соотношение этих расходов к ВВП без изменений). Инвестиции в промышленность, в том числе иностранные, не выходят за рамки непосредственно производства и почти не направляются, как я уже сказал, на развитие высоких технологий. Это главная черта той преобразовательной модели, к утверждению которой нас все время подталкивают пессимисты, если говорить о западных экспертах, и пораженцы, если об украинских единомышленниках. Украину завтрашнего дня видят средоточием сырьевых отраслей, вредных и тяжелых производств.