Никто не против того, чтобы экономика государств второго уровня интегрировалась в структуры международного разделения труда и внешних рынков, как того хочет Международный валютный фонд (МВФ). Того же хотят сами страны, прибегающие к займам Фонда. Но встает вопрос: кем их в этой интеграции хотят видеть? Что конкретно может принести такая интеграция Украине? Мы пытались убедить себя, что речь идет о нашей интеграции в качестве равноправного партнера. Однако из-за малой конкурентоспособности национальной экономики такое равенство фактически исключено. Гипотетично оно и в обозримом будущем. Пространство возможностей высокотехнологического развития, которыми располагает Украина, сужается, время работает против нас. Сужается и сфера применения наших высококвалифицированных кадров.
Украина ищет наиболее приемлемые для себя алгоритмы продолжения сотрудничества с МВФ. Система международных финансовых отношений построена таким образом, что без санкции МВФ у нас не будет доступа на рынки заемного капитала. В таком положении и другие государства — например, Россия. Нас не устраивает открытость экономики только в одну сторону. Сильные требуют от слабых все большей открытости, а сами отгораживаются от них всевозможными барьерами. Снижение торгово-таможенных барьеров на рынках высокоразвитых государств хотя бы наполовину принесло бы странам второго уровня от 110 до 140 млрд долларов в год, что значительно превышает размер кредитов МВФ этим странам.
С первых шагов в направлении рынка у нас исходили из формулы: сначала реформы, потом решение социальных задач. Это надо было понимать так: реформы за счет социальных задач. В ряде случаев были забыты даже те социальные достижения, которые в свое время были позаимствованы у СССР западными странами. Наша практика первой половины 90-х оказалась полной противоположностью тем реформам, которые осуществлялись, например, канцлером Эрхардом в Германии 60-х годов, а также в других странах послевоенной Европы. Разрыв доходов в Украине приблизился к тому, какой наблюдался в странах Западной Европы в последнюю треть XIX столетия, то есть в период формирования предпосылок социалистической революции. Другими словами, в Украине воспроизводилось преддверие большевизма. Сегодня мы на несколько шагов отошли от края, но контрасты в материальном положении различных слоев населения продолжают превышать порог социальной стабильности.
Если в Чехии, Венгрии и Польше доходы десяти процентов наиболее богатых семей превышают доходы десяти процентов наиболее бедных в 4,5–5,5 раз, то у нас между соответствующими группами наблюдается десятикратный разрыв. На самом деле он еще больше, ибо значительная часть доходов богатых скрывается в тени. Бедных, увы, тоже!..
Уравниловка — это паралич общества. Как известно из школьного курса физики, ток возникает лишь при наличии разницы потенциалов. Разрыв благосостояния в разумных пределах стимулирует трудовые и предпринимательские усилия. Но разрыв в доходах, в уровне жизни не должен быть безнадежным. Поляризация, к которой мы пришли, не только плохо стимулирует развитие, но и противоречит демократическим принципам. В таких условиях трудно рассчитывать на опережающий рост платежеспособного спроса и стоимости рабочей силы, на поддержание мотиваций к честному и производительному труду.
Эти мотивации, к счастью, все же сохранились и помогли нам превозмочь самое трудное время. Запас прочности в нашем обществе оказался больше, чем ожидали друзья Украины и надеялись ее недруги. То, что на стыке 1993 и 1994 годов не случилось разрыва большинства экономических цепочек и полной остановки нашей экономики, я как раз и считаю доказательством наличия y нac этого запаса прочности. Всякий кризис — это перелом болезни к выздоровлению. Только у людей кризис длится часы, а у стран — годы. Но и они проходят. От кризисов нации обновляются, возрастает их сопротивляемость и гибкость. Говорят, что китайцы не различают понятия «кризис» и «шанс», их обозначают одним иероглифом.
Я не без облегчения заканчиваю эту главку с печальным перечнем наших просчетов и неудач. Не такое уж это радостное занятие — вспоминать о самом тяжком. Моим российским читателям наверняка порой казалось, что речь идет не об Украине, а о России. Действительно, про обе наши страны в 1990-е годы можно сказать: «Как мало пройдено дорог, как много сделано ошибок». Ошибок, похожих как две капли воды.