В связи с этим я должен ответить — и людям, и себе — на ряд вопросов, которые прямо касаются меня, моей деятельности, моей личной причастности и ответственности: считаю ли я правильным закрытие Чернобыльской атомной станции, выделение больших средств на ликвидацию последствий аварии, в том числе на помощь ликвидаторам, усилия получить побольше «чернобыльских денег» от западных стран — в общем, все то, что некоторые специалисты и политики, а за ними и обыватели, теперь считают неправильным, лишним, необязательным. Но кому-кому, а политику должно быть хорошо известно, что «неправильное» и «ненужное» — не всегда одно и то же. Ненужное с экономической точки зрения может оказаться необходимым с политической точки зрения. Технически, экономически верное решение в условиях, когда люди не способны его понять и принять, когда оно способно вызвать разрушительное противодействие, тяжелые внешнеполитические последствия, — такое решение трудно счесть правильным. Это азбука демократической политики, да, в общем, и не только демократической. Так вот, и закрытие Чернобыльской станции и почти все, что предпринималось украинской властью в этой важнейшей сфере нашей внутренней и внешней политики, я считаю правильным прежде всего потому, что наши действия ожидались и воспринимались как правильные всем миром, населением планеты, а идти против такого течения обошлось бы намного дороже, не говоря уж о том, что береженого все-таки Бог бережет. Правда, когда мы сделали все, что от нас ждали, мы не получили того, что нам обещали, и это обидно, чтобы не сказать резче. Понятны трудности, с которыми сталкиваются западные правительства в отношениях со своей общественностью, чьи настроения переменчивы, как майский ветер, но так тоже нельзя, и мы будем продолжать это говорить нашим западным собеседникам.
Не знаю, всех ли устроит мой ответ насчет закрытия Чернобыльской АЭС и всей этой проблематики. С одной стороны, это уклончивый ответ, а с другой, согласитесь, — такой прямой, что прямее, по-моему, некуда.
На каком мы месте
Даже сегодня не очень просто понять, что из себя представляет экономика Украины — слишком велика ее теневая составляющая. В 1991 году это было и вовсе невозможно, но по другой причине. Первые месяцы независимости наше министерство промышленной политики занималось выявлением заводов на территории Украины. Ведь большинство так называемых режимных предприятий замыкалось на Москву, на разные союзные министерства, и существовали на украинской земле совершенно экстерриториально.
Как раз в это время, в конце 1991-го — начале 1992-го, в Москве шла своя чехарда, ликвидация и слияние министерств, война бывших союзных с бывшими республиканскими, и добиться информации по номенклатуре продукции этих заводов и схемам поставок было в большинстве случаев совершенно нереально. Наша судостроительная промышленность оказалась, фигурально говоря, обезглавленной, потому что соответствующие проектные институты остались в Петербурге (или он в то время был еще Ленинградом?). И все в таком духе.
Помню, как в 1990-м или в 1991 году на страницах многих наших газет мелькали какие-то лихие немецкие ребята, выдававшие себя за экспертов, и предрекали независимой Украине немедленный рывок пусть не на первые, но на достаточно почетные места в Европе по большинству социально-экономических показателей. Их пророчество подтвердилось лишь применительно к двум показателям: по территории и числу жителей мы действительно на лучших местах в Европе.
Выше я описал основные ошибки, допущенные в Украине при переходе к рынку, и основные неблагоприятные факторы нашего стартового периода. Как следствие, у нас сложились разбалансированная экономика, деформированная структура производства, искаженная по своей сути система отношений собственности — искаженная потому, что значительная часть этих отношений базируется на теневых, коррупционных началах, причем существует опасность закрепления такого положения вещей на долгий срок.
И тем не менее, повторюсь, не все так безнадежно. То ли в нашей экономике, то ли в самом нашем народе оказался заложен огромный запас сил самоисцеления и саморегуляции, и эти силы наконец начали действовать.