Представление об истинных размерах нашего ВВП очень полезно. Это напоминание нам самим о нашем потенциале, и оно вселяет оптимизм. Я не сравниваю качественные параметры. Простор для их улучшения в Украине пока безграничен. В Украине все еще производится много такого, чего в США производить уже никто не станет, даже за хорошие деньги. У нас искусственно поддерживается на плаву немало устаревшего, и переломить ситуацию может только настоящий рынок. Нам еще предстоит научиться производить то, что продается, вместо того чтобы из последних сил продавать то, что производится. Но мы учимся этому гораздо быстрее, чем о нас думают. Конкурентоспособность украинской экономики выше российской по ряду важнейших параметров. У нас более открытая экономика: экспорт составляет почти 60 %, в России — до 25 %. В годы экономического подъема — 2000–2003 в России локомотивными отраслями были отрасли топливно-энергетического комплекса, который извлекал пользу из высоких мировых цен на нефть, а в Украине — отрасли машиностроения. За три года наш ВВП вырос на 20,9 %, а продукция машиностроения — на 52,5 %. Соответственно, в Украине сложилась и иная система накопления капитала. В России — за счет экспорта нефти, у нас — внутренние источники воспроизводства.
И, наконец, расчеты Венского института и Всемирного банка заставляют по-новому взглянуть на нищету нашего бюджета (и бюджетников). Эти расчеты подкрепляют уверенность, что новые собственники присваивают богатства в еще более неразумной пропорции, чем мы думали. Изменить такое положение дел может только сильное государство.
И Украина, и Россия (наши страны мало отличаются в этом отношении) одинаково виноваты в том, что дела сложились подобным образом. Пионеры наших реформ переоценили «невидимую руку рынка», которая, мол, все расставит по местам наилучшим образом. И в Украине, и в России государство более или менее выполнило главный завет молодого капитализма «не мешай!». Этот завет, вполне здравый в стране купцов, фабрикантов, заводчиков, банкиров, артелей и «товариществ на вере» образца 1911 года, был преждевремен в постсоветской атмосфере 1991 года. И в Украине, и в России государство разрешило «все, что не запрещено», отказалось от монополии на большинство средств производства, внутреннюю и внешнюю торговлю, большинство видов собственности и деятельности. Расчет был, да и остается, верным: в частных руках все обязательно заработает эффективнее и начнет, через налоговые каналы, наполнять казну более щедрым потоком, чем при социализме. Так оно и будет, но не при слабом государстве.
Обратной дороги ни Украине, ни России нет, Боже упаси нас от этого. Вновь отнимать и перераспределять Украина (во всяком случае) не будет. Мы одолели невероятной трудности перевал, надо идти вперед, укрепляя государство. В советское время, в условиях государственной монополии на все и вся, страна жила по схеме: «богатое государство — бедное население», точнее: «сперва нужды государства, а затем населения». В первой половине 90-х годов сложилась и очень прочно закрепилась другая схема: сперва богатеет население (не все к сожалению, а только те, у кого получается), а уж затем, как может — государство. Поэтому повторяю снова и снова: государство надо укреплять.
Ни венские экономисты, ни эксперты Всемирного банка не имели возможности сколько-нибудь достоверно оценить объемы теневой экономики Украины. Разброс мнений наших специалистов (40 %, 70 % и так далее) также говорит о том, что какие-либо достоверные представления о ней отсутствуют. Люди несведущие думают, что теневая экономика — это что-то вроде подпольных цехов советского времени. Но в том-то и беда, что «теневой» может быть продукция большого предприятия, имеющего вывеску и проходную. То, что произведено, но укрыто от учета и от налогов, то не попадает и в статистику. Особенно отвратительно, когда это происходит на предприятиях госсобственности. Низкая себестоимость неучтенной продукции обеспечивается здесь тем, что, помимо ухода от налогов, на себестоимость в этом случае не ложатся амортизационные отчисления и арендная плата, а порой и стоимость электроэнергии и даже сырья. Это воровство в чистом виде.
Мы не знаем ни объема «левого» строительства в Украине, ни масштабов «левых» перевозок, ни размаха «левой» горнодобычи, ни доходов «левой» фармацевтики или «левой» полиграфии. Налоговики, конечно, выявляют таких производителей, теневой сектор экономики будет неумолимо сжиматься, но от государства потребуются еще титанические усилия, чтобы заставить выйти из тени всех. Заставить — или побудить с помощью разумной политики. Теневая экономика не производит не пользующейся спросом продукции, а значит, заведомо оттянула на себя немало талантливых предпринимателей. Любой из них предпочел бы стать нормальным и уважаемым главой фирмы, а не просыпаться ночами в холодном поту.