Производители подпольной водки из тени, конечно, не выйдут, они просто закроют свое производство. Не выйдут из тени «обнали-чиватели» и другие продавцы криминальных услуг. Всех их со временем додавят наши правоохранительные органы. Я уверен, что «дете-низация» (как выразился кто-то) нашей экономики должна стать одной из основных задач украинского государства. Дополнительным призом для нас станет прирост экономических показателей: ведь выйдут наружу ускользающие ныне от статистики тонны, кубометры и гекалитры.
Вот сообщение с ленты новостей от 10 июля 2001 года: «В нынешней уборочной в Украине участвуют необычные комбайны — внешне они очень похожи на новенькие машины “Ростсельмаша”. Однако их подпольно собирают на небольших украинских заводиках из комплектующих, закупаемых преимущественно в Ростове-на-Дону Подпольные “Доны” в степях Украины появились с легкой руки мелких коммерсантов, которые прежде занимались поставкой запчастей для ремонта сельхозтехники. В какой-то момент выяснилось, что практичнее и выгоднее собирать из новых запчастей новые же комбайны, нежели латать старые, которые все равно очень скоро снова выходят из строя».
Я привел это сообщение не потому, что призываю порадоваться прибавке украинского парка комбайнов. Дела такого рода ведут к фактическому срыву нашего нормального сотрудничества с «Ростсельмашем» и поощряют появление новых криминальных цепочек. Однако на подпольную деятельность людей толкает не только алчность, но и наши неповоротливые законы. Крестьянину неважно, лицензионный комбайн или нет. Ему важно, чтобы комбайн работал в поле уже сегодня, и чтобы он мог этот комбайн оплатить. Мы имеем дело с системной задачей, решить которую будет непросто.
Я не без удивления в свое время узнал, что в послевоенной Западной Германии — Германии, которая для многих из нас просто синоним соблюдения законов, тоже процветала теневая экономика и «черный нал». Это было изжито постепенно, через подъем экономики и тщательное совершенствование правил ведения бизнеса. Теперь в Германии любой договор, контракт немедленно регистрируется — не помню где, ну, скажем, в Коммерческой палате — и ему присваивается код. До этого момента сделка недействительна. Контракт без кода Коммерческой палаты не является основанием для каких-либо действий — по нему не принимаются платежные поручения, не являются законными путевые листы и так далее. Сделано это для того, чтобы невозможно было заключить липовый договор, произвести какие-то действия — перевозки, поставку грузов и т. д., после чего обе стороны могли бы порвать каждая свой экземпляр или переписать его по-другому, и все шито-крыто. Регистрация не разрешительная, чтобы не создавать кормушку, а чисто уведомительная. Но строго обязательная. По государственной компьютерной сети можно проверить всю судьбу контракта, что обеспечивает полную прозрачность бизнеса. По-моему, это очень разумно.
Нам бы крайне помог опыт Польши, Венгрии, Словакии, Чехии. Все они имели и имеют дело с теми же проблемами коррупции и теневой экономики, что и мы, но справляются с ними явно успешнее. Наши антитеневики должны радикально расширить совместные действия с коллегами из России. Тем более, что их противники по обе стороны границы налаживают связи без малейших бюрократических проволочек.
Кстати о России. Для меня совершенно очевидно, что теневая экономика развита там гораздо больше, чем в Украине. Я делаю такой вывод на основании очень простого наблюдения. Для меня, как инженера, самый красноречивый экономический показатель — это производство и потребление электроэнергии. К тому же, данный показатель, как уверяют статистики, труднее всего фальсифицировать. Так вот, в 1990 году в РСФСР было выработано 1082 млрд киловатт-часов электроэнергии, а в УССР — 298 млрд. Обе цифры — максимальные в истории России и Украины. В 2000 году в России произведено 876 млрд киловатт-часов, то есть 81 % от показателя 1990 года. В Украине — порядка 165–170 млрд киловатт-часов, или 55–57 % от показателя 1990 года. Нет сомнений, что рост или падение энергопотребления соответствуют росту или падению ВВП (как учтенного, так и — что особенно важно — неучтенного).
Конечно, эта задачка не для школьника. Чтобы ее решить, надо отделить непроизводственную сферу, выделить потребление производственной сферы, вычесть экспорт электроэнергии и добавить импорт (обе статьи незначительны сегодня, но во времена единой энергетической системы СССР картина могла быть иной), но я не ставлю перед собой такую задачу. Для меня и навскидку ясно, что примерно одинаковое падение производства в двух странах должно было привести примерно к одинаковому снижению энергопотребления. Частично энергопотребление снизилось за счет экономии. В 1990 году работал затратный советский народнохозяйственный комплекс, электроэнергию никто особенно не жалел, расценки на нее были символическими. Тарифы же последних лет вызывают стоны товаропроизводителей, которые экономят вовсю и, хочешь не хочешь, начинают вводить энергосберегающие технологии. Это относится не только к Украине, но и к России. Там энергия тоже не дешева, никто ее не тратит «от пуза», вся производственная сфера жалуется и экономит.