Согласно статистике, в России, как и у нас, ужасные спады и провалы в целых отраслях — по металлорежущим станкам, самолетам, телевизорам и так далее, что ни возьми, — а затраты электроэнергии снизились всего на 19 %. Как это понять? Да не будь никакого спада, ее за счет одной экономии должно было бы тратиться сегодня на те же 19 % меньше! Ну, пусть на 15. Так велик ли спад, и есть ли он? Или, может быть, значительная часть производства просто перетекла в подпольные отрасли?
Помню, как «АвтоВАЗ» обвинили в выпуске 200 тысяч «левых» автомобилей. Я сейчас не о том, справедливо было это обвинение или нет. Гораздо интереснее, что никто не удивился. Общий отклик был такой: «А что? Вполне возможная вещь». И это очень показательно. Я предполагаю, что те огромные деньги, которые притекают в Россию (и так же легко утекают из нее) за счет продажи энергоносителей, создали там иную, чем у нас, деловую среду. Среду, где теневые проекты могут иметь размах, невообразимый в условиях Украины.
Это необыкновенно повышает для России опасность олигархического перерождения, но одновременно повышает для российского руководства и приз за вывод этого исполинского массива из тени.
Сравнительно большой разрыв между нами и Россией по душевому ВВП объясняется наличием у нашей соседки той самой большой ресурсной сберкнижки, о которой я говорил выше. Россия еще много десятилетий может извлекать из нее огромные суммы. Ей по плечу расходы, которые далеко не всегда можем себе позволить мы. Она даже имеет возможность создавать очень значительные, по любым меркам, валютные запасы. Однако надо помнить, что Россия — дорогостоящая страна сама по себе. Расходы на содержание такой исполинской территории поневоле крайне велики. Если пересчитывать на душу населения, в России много дороже обходится поддержание и развитие всех видов инфраструктуры, значительно выше расходы на отопление и обогрев, выше себестоимость сельскохозяйственной продукции. В России, по сравнению с Украиной, гораздо больше среднее расстояние, на которое перевозится единица груза. При правильной постановке дела все это не мешает, как показывает опыт Канады, наладить высокодоходное и конкурентоспособное хозяйство, но в России это произойдет еще не скоро. В настоящее время все перечисленные факторы работают в ней как понижающий коэффициент, и поэтому реальный разрыв между Украиной и Россией далеко не так велик, как может показаться. Но он все же есть и сомнению не подлежит.
А вот наш отрыв от Польши (в два с половиной раза, по данным Венского института) и от Болгарии (в полтора) — это уже ближе к отставанию в более чистом виде.
Хотя Украина и превосходит Польшу по площади и числу жителей, две страны все же вполне сопоставимы и даже симметричны друг другу, только Украина обращена на юг, к Черному и Азовскому морям, а Польша — на север, к Балтийскому. Близки они и по плотности населения, так что «расходы на поддержание территории», которые ложатся на каждого жителя (не знаю, есть ли такой термин у экономистов), должны быть в наших странах почти одинаковыми. Чего у нас не было на старте, в отличие от Польши (и от Болгарии, и от России), так это уже готовой государственности. Оказывается, это совсем не пустяк. Думаю, что отсутствие полноценного государства отняло у нас минимум три, а то и четыре года. Хотя нужно видеть и другое. Все эти годы Польша получала очень большие инвестиционные инъекции с Запада, были списаны почти все ее долги, мы же обеспечивали рост (в особенности в последние годы) только за счет собственных ресурсов. Не случайно внешний долг Польши по отношению к ВВП более чем вдвое выше, чем украинский.
Не способствовало нашим реформам и отсутствие доверия к рыночным институтам. Социологи говорят, что частным предприятиям доверяют все еще немногим больше 10 % населения Украины. До середины 90-х годов первое впечатление о рынке у нас (как, кстати, и в России) формировали всякого рода «трасты» и пирамиды, которые шумно лопались, оставляя обманутыми тысячи простаков. Из-за шумных скандалов отрицательное отношение к рынку у нас опередило появление настоящего рынка. Размеры случившегося несчастья трудно переоценить, ведь становление рыночных отношений — это новый путь, который Украина выбрала для себя навсегда; этот путь не должен был ставиться под сомнение буквально с самого старта. Менять неудачное и ошибочное впечатление о рынке придется долго, это тяжелая задача.