— Доброго дня, в мэнэ декилька запытань до пана Махна.
— Товарища Махна, — я показал на стул, — садитесь.
Сотник тут же подтвердил первое впечатление: мгновенно и без неудовольствия перешел на русский, разве что с более мягким «г».
— У нас в курене, то есть батальоне, много солдат с Александровского и Павлоградского уездов, среди них общее настроение присоединиться к вашей армии.
— Так за чем же дело стало?
— Ну так остальные не из ваших мест, хотели бы узнать об условиях.
— Условия простые, на общих основаниях. Уроженцы наших мест обычно вливаются в полки и батальоны своих сел и деревень…
— А если кто не захочет? Или те, кто издалека?
— Из них создаем отдельные полки. Или вы интересуетесь остаться командиром? Вы по званию кто?
— Поручик, в армии Украинской державы сотник, то есть капитан.
— Военное образование?
— Школа прапорщиков, затем ускоренные курсы. На фронте два года.
То есть я угадал.
— Это хорошо, нам знающие и опытные военные нужны. Только у нас командиры выборные…
— Так это же сплошной митинг будет! — слегка откинулся на спинку сотник. — Воля это хорошо, но до определенного предела…
— Выборность до боя. В бою беспрекословное подчинение и дисциплина.
— Ага, — крякнул он, — как у запорожцев на походе.
— Как-то так, да. Теперь если насчет довольствия, то об этом лучше узнать у товарища Крата или у Саввы Махно.
— Ваш брат?
— Да, старший.
Через полчаса сотник доложил, что он с куренем вступает до нашей армии. А поскольку человек он основательный и уважаемый, то за ним потянулись и другие, особенно из числа наших земляков, мобилизованных в армии УНР и Украинской державы.
На бегу успел перемолвиться с выскочившим из ниоткуда и умчавшимся в никуда Гашеком — Ярослав подгреб под себя три городские типографии и срочно налаживал выпуск газеты «Воля» и листовок. И очень тряс меня, что нужно публиковать программу, поскольку его уже замучили вопросами.
— Нестор, у тебя программа есть?
— Как же можно без программы?
Мы же не бандюги с большой дороги, мы же идейные. И все стоим за свободную личность, ага.
— Так где она?
— Будет, Ярик, будет. Вот соберем Съезд Советов и на нем примем.
Тоже еще головняк, но без этого никак, коли у нас в руках большой город, то этим нужно воспользоваться на всю катушку — не в смысле экспроприации материальных ценностей, хотя и в этом тоже, а для того, чтобы погромче о себе заявить. Люди, конечно, и так к нам идут, но если мы объявим программу, то качество и количество этого потока могут сильно повысится.
— Несторе, тут до тебе бильшовыкы, — доложил через полуприкрытую дверь Лютый.
Ну вот, опять языком чесать. Хотя что я жалуюсь? Сидел в Госдуме шесть созывов и ровно тем же самым занимался — говорил, говорил, говорил… Вот сейчас за грехи мои тяжкие и расплачиваюсь.
— Давай, — махнул я рукой.
Вошли двое, сильно напомнившие юзовских, Вукова и Репу — два здоровяка, один в коротком пальто с поднятым воротником и шапке пирожком, второй по нынешней моде, в кожанке и картузе, но замотан длинным кашне. И как только уши не отморозил, непонятно.
Вошедший раскрутил шарф…
— Петро! Живой!
— Живой, Нестор, живой, — протянул здоровенную ладонь тот большевик, с которым мы бодались на дебатах года полтора назад. — Это вот Семен.
— За чем пожаловали? Если места в Совете просить — так на то выборы будут, кто смел, тот и съел.
Семен в пальто криво усмехнулся, а Петр помотал пальцем:
— Не, как ты сказал, стегать общих противников желаем.
— Чем же?
— Так у нас коммунистический батальон.
— Так-таки и батальон? — прищурился я, хорошо зная нынешнюю повадку навешивать себе названия «на вырост»
— Ну… человек четыреста.
Так и есть — это по моему времени мотострелецкий батальон в четыре сотни вполне обычное дело, но тут роты по двести-двести пятьдесят человек, а батальоны и больше тысячи могут быть!
— Оружие есть?
— Ну, так… Есть ружья и пистолеты, а винтовок маловато. И пулеметов нет, а у тебя, мы знаем, запас.
— Не, ребята, пулемет я вам не дам.
Семен скорчил Петру рожу «ну я же говорил».
— Потому как мы их не на помойке нашли. Вот если заработаете — другое дело.
— Как заработаем?
Я взял листок и нарисовал то, что давно делали в Александровске — диски для люйсов, а потом добавил схемку кожуха «максима» или «шварцлозе» с горловиной для воды, льда и снега. Семен с Петром посмотрели, переглянулись и одновременно кивнули:
— Можем.
— Сделаете, так и винтовок дам. Но только давайте сразу договоримся. Мы за революцию, и вы за революцию. У нас свобода агитации для всех социалистических партий, на митингах и в газетах можете что угодно говорить, но решения Ревштаба будьте добры исполнять без вопросов.