Быстро и без больших споров прошло предложение Вертельника «оказать помощь товарищам рабочим» и загрузить, насколько возможно, заводы Александровска и Екатеринослава заказами. Сельхозинвентарь в обмен на продукты, плюс некоторые наши оружейные хотелки, вроде дисков к люйсам, плюс ремонт паровозов, да мало ли… Пусть лучше делом займутся, чем коммунистов слушают — те покамест только лапшу на уши вешают, а от нас рабочие никакого худа, кроме добра, не видели.
Еще вотировали строительство эрзац-бронепоездов. Паня Белочуб нашел способ, как не расставаться с шестидюймовками — взгромоздить их на платформы, что снимет головняк с гужевой тягой и очень сильно прибавит мощи нашему бронекулаку. В который после ремонта и наладки должны влиться несколько бронеавтомобилей — как оставленных «на залегание», так и три штуки, захваченных по городам и весям.
Наконец, съезд перешел к пункту «Разное», я уж возрадовался, что вот сейчас быстренько обсудим сияющие вершины будущих заводов и довольные разойдемся.
Не тут-то было.
За последние месяцы к нам понаехало немало идейных анархистов самого разного толка. Часть из них впряглась в работу и тянула если не военные и хозяйственные, то культпросветовские дела, часть осела в больших селах или городах и влилась в местные группы. Но самые выдающиеся теоретики, чьих фамилий я никогда не слышал, малость отъевшись, попытались собрать вокруг себя идейных сторонников. Кое у кого получилось — некоторые батьки, ставшие командирами полков и батальонов, в понимании учения Прудона, Бакунина и Кропоткина сильно плавали, но желали непременно прослыть анархистами, для чего возили при себе таких вот понаехов.
Они-то и устроили нам настоящий цирк под занавес съезда.
С трибуны лохматущий, как рисовали анархистов советские карикатуристы, и весьма живописный персонаж в черном френче и пенсне излагал видение анархической идиллии, в которой не нашлось места городам. Ну вот совсем. Потрясая не сильно чистыми патлами он убеждал, что города есть рассадник эксплуатации и отчуждения человека от человека, обильно цитировал классиков учения и сыскал одобрение если не большинства, то многих. Так-то у нас движение крестьянское, а селяне к городам всегда относились недоверчиво, рассматривая их как источник всяких неприятностей, начиная от полицейских исправников и судов, заканчивая налогами и завышенными, по их мнению, ценами на промышленные товары.
В зале хохотали и подначивали патлатого — жги, мол! Делегаты окончательно забили на постоянные требования Вертельника и президиума выходить курить в коридоры или, того правильней, на улицу. Но там на курильщиков сыпался мелкий снежок, а в тепле кожушки и полушубки мгновенно промокали и забивали все запахом мокрой овчины. Так что обонять крепкий махорочный дух, может, и лучше, Борис махнул рукой, и во многих местах зала вверх потянулись сизые дымки.
— Только полное разрушение! — голосил патлатый. — Сжечь, раскатать, сровнять с землей проклятые города, заводы, биржи и железные дороги, чтобы снова не возродилась буржуазия, эксплуатация и государство!
Он дал петуха, грудь перехватило — захлебнулся собственной экзальтацией. Чтобы продышаться, он схватился за графин и налил стакан воды. В этой внезапной паузе прозвучал рассудительный голос с третьего или четвертого ряда:
— А керосин откуда брать? Или, к примеру, мануфактуру?
Зал восторженно замер, а потом прыснул смешками — в партере, в ложах, на галерке и через полминуты хохотали все. Действительно, а куда продавать зерно, если не будет городов? Сыр и молоко? Где брать подковы, ботинки, косилки и веялки, стекло и тысячи других предметов, без которых жизнь станет трудна и неудобна?
Артем махнул рукой:
— Я смотрю, у вас весело.
— Бывает.
— Ладно, с этой чушью сами разбирайтесь, я на телеграф.
Пока он выбирался из ложи, патлатого без лишних слов спихнул с трибуны Крат, и я чуть не схватился за голову — ну сейчас он даст!
— Тут товарищ верно заметил насчет керосину, — начал Филипп. — Но я хочу к этому добавить.
Он откашлялся и развернул вынутую из кармана бумажку.
— Положим, воевать можно в сшитых дома шароварах, опорках и полушубках, хотя в форме удобней. Кожаную амуницию могут делать сельские шорники, подковы ковать кузнецы, да только наковать надо много, очень много.