— Что за дурацкий вопрос?
— Ну так у тебя же договор с Винниченко, а Винниченко — председатель Директории.
Винниченко еще туда-сюда, а вот петлюровцы мне точно не братья, но как ответить Артему, чтобы он поверил?
— Директория сейчас это Петлюра и его войска.
Ну и добавил то, что крайне возмутило левых эсеров в наших рядах. Директория после изгнания гетмана декларировала освобождение всех политических заключенных, как это принято у социалистов. Но вот Каховскую они из тюрьмы не выпустили, а ведь именно она готовила с Донским теракт против фельдмаршала Эйхгорна.
— Ничего, выбьем их из Киева, опустим! — утешил меня Артем.
— Глядишь, и Винниченко сам от них удерет, если сообразит вовремя. И останется один Петлюра диктаторствовать.
Чай мы допили под разговор о принятой на съезде программе, Артем все пенял, что в ней не указано строительство светлого будущего в форме всемирной республики советов и построения коммунизма на всем земном шаре. Я вяло отбрехивался что у нас народ простой, от земли, им лучше нечто более осязаемое, чем лапша на уши. Глобальная коммуна — далеко и непонятно, тем более люди к незнакомому относятся с опаской и всякую гадость, даже частную, рассматривают как системное качество «коммунии».
— Это ты зря, — хмурился Артем. — Сколько людей к нам пришло из-за веры в коммунизм!
— С верой это лучше к попам, про коммунизм надо знать, а для этого долго учиться. А вот хорошая жизнь, сытая, без урядника и уездного заседателя, она ближе и понятней. А что верят неудивительно. Империалистическая война многим мозги сдвинула, — и тут я расслабился и прокололся, — посттравматический психоз называется.
Артем вскинулся:
— Откуда ты такие слова знаешь?
Пришлось срочно перебивать испытанным приемом:
— От верблюда. Ты лучше скажи, будут патроны или нет?
— Да иди ты! — мгновенно озверел Артем.
— Тебе целый Ворошилов сказал, что без патронов нельзя, а ты лаешься!
Проблема координации действий с РККА обострялась с каждым днем. Повстанческая армия держала двухсоткилометровый фронт против корниловцев в Донбассе, но никакого снабжения так и не получала, несмотря на обещания и заверения. Более того, если с командукром Антоновым-Овсеенко некоторое взаимопонимание имелось, то командюж Гиттис, царский еще служака, следовал в русле стратегии товарища Троцкого — никаких поставок без полного подчинения. А таковое — уверенный путь в могилу, если не от пули комиссара в спину или приговора ревтрибунала, то несколько позже. Помянутые Антонов и Гиттис, насколько я помнил, 1937 год не пережили.
Так что я лучше останусь в памяти не красным командармом вроде Якира или Блюхера, а создателем Приазовской республики, казаком свободы и орлом степным.
— А ты подчиняться не хочешь, — даванул на больное Артем.
— Знаешь, в чем ваша беда, Федор?
— Наша это чья? — насторожился Артем.
— Большевиков.
— Ну-ну?
— Вы совершенно не умеете взаимодействовать с союзниками. Чуть что не по вашему — тут же решительное размежевание. Были меньшевики — размежевались, были трудовики — размежевались, удивительно, как вы до сих пор с эсерами не разодрались.
— У тэбе розуму богато, та вдома не ночуе! — отбрил на украинском Артем, а я чуть не поперхнулся от такой неожиданности. — Они все оппортунисты!
Ну да. Чистота учения, спаянная профессиональная партия и все такое.
— Угу, а когда вы победите, в чем я не сомневаюсь, привычка к единому мнению останется. Но люди всегда будут тянуть в разные стороны, по разным причинам, с разными целями. И тем, кто станет большинством, придется этих новых оппортунистов брать к ногтю.
— Возьмем, не впервой.
— И это не вызывает сомнений. Только большинство составят те, кто прошел гражданскую войну и привык оппонентов, скажем так, устранять физически.
— Это смотря куда они будут тянуть. Некоторых и устранить можно.
Вот хороший человек Артем, но большевик. Он меня еще одним удивил — когда мы малость расслабились и от дискуссий отошли, он вдруг мечтательно потянулся:
— Бросить бы всю политику, поехать бы сейчас в Севастополь…
— Зима же, море холодное, — не понял я.
— Не, не купаться. Там английские корабли стоят, моряков сагитировать на нашу сторону. Уверен, у меня получилось бы.
Ну да, он, помнится, половину Австралии на уши ставил, так и здесь справился бы, но есть одна неприятная деталь.
— Контрразведка, Артем, с ней у англичан весьма неплохо. Охранка по сравнению с ними сущие дети. Поймают и повесят.