Он вздохнул — никакой романтики, партия приказала заниматься другими, скучными делами.
Бои вокруг Юзовки потихоньку набирали обороты, мы, не закончив одной реорганизации, затеяли следующую — разворачивали боеучастки в корпуса Екатеринославский, Юзовский и Мариупольский. Полтавский, Харьковский, Купянский участки, в силу установления контакта с частями РККА не имевшие перед собой противника, перебрасывали на восток и сводили в Харьковский корпус.
За неделю рухнула оборона петлюровцев, 1-я и 2-я Украинские советские дивизии стремительно наступали, дивизии и гарнизоны УНР частью разбегались, частью переходили на сторону РККА, имевшей троекратный перевес в силах. Четыре тысячи сечевых стрельцов отступили к Виннице, прикрывая эвакуацию Директории, министерств и штабов. Оставшийся без власти и армии «Киев пал нездешней силой большевики оказались Подоле легкостью необыкновенной».
Вокруг Горловки, Юзово и Волновахи усиливался нажим Добровольческой армии, прибывали новые части. Командовать туда штаб направил Семена Каретника и Сашко Калашникова, да еще командировали на пару недель Белаша, наладить штабную работу.
Поначалу, когда добровольцы только прощупывали нашу оборону и особо не совались за сложившуюся по границе Области Войска Донского линию разграничения, мы особо не упирались. Слабовата еще наша армия, стойкости не хватает — при серьезном натиске так и норовят оставить позиции. Так что тренировались на мягеньком: за рубежи и поселки не держались, а вот задачу «умыть кадетов кровью» выполняли на все сто. Каретник сразу на каждом участке собрал все пулеметы в кучу и выдвигал туда, где обозначилась главная атака. Я-то помнил, как Брусилов надурил австрийцев с направлением главного удара, и весьма беспокоился, что и нас могут таким же манером опрокинуть, но пока хлопцы Голика и Задова исправно доставляли точную, своевременную и достоверную информацию. В основном, благодаря шахтерскому населению, которое особого счастья лицезреть корниловцев не испытывало, а то и отомстить рвалось.
Пару раз такие пулеметные батареи сильно проредили наступающие части корпуса генерала Деникина, в особенности досталось костяку — алексеевцам. Деникин нашу тактику просчитал и противопоставил ей эшелонную войну, когда его войска двигались по железным дорогам и вдоль них. С моей подачи Каретник отобрал самых лихих хлопцев, усилил их местными и отправлял за призрачную «линию фронта» партизанить. Три или четыре погрома тыловых станций и складов — и Деникин снова поменял тактику.
Теперь его основные силы стерегли узловые станции, при необходимости быстро выдвигаясь на помощь или для атаки в нужный район по железке. Но и Белаш с Каретником не стали держаться за старое, а несколько раз подловили такие «пожарные команды», подорвав рельсы.
В итоге все застыло в неустойчивом равновесии, когда основной действующей силой стали бронепоезда. Не было дня без артиллерийской дуэли, налета на передовые пункты, обстрела из пулеметов, и в этом белогвардейцы нас превосходили, поскольку мы уповали на моряков и небольшой запас отобранных Белочубом наводчиков и бомбардиров, а у них командирами орудий (а то и прислугой) служили артиллерийские офицеры.
Проявлялось это и в остальном. Несмотря на малочисленность корпуса (тридцать тысяч при штате сорок пять) состоял он преимущественно из добровольческих частей, с хорошей подготовкой. Как доносила разведка, «они являются хорошими одиночными бойцами, умеющими вести борьбу за местные предметы, быстро и умело маневрирующими и применяющимися к местности и обстановке».
Нашему пятидесятитысячному «Донбасскому фронту» приходилось нелегко, но особенно беспокоили тающие с каждым днем запасы снарядов, в первую очередь шестидюймовых.
Когда запасы сократились до двузначных цифр, пришла телеграмма из Верховцево с требованием встречи бронепоездов «Анархия-1» и «Анархия-2». Пока мы ломали голову, с чего вдруг бепо, как червяк, поделился на два, паровозы приволокли два состава.
В голове первого шел бронепаровоз, что совсем неправильно, а следом за тендером вообще нормальный грузовой вагон. Потом еще один, еще, броневагон, снова товарные… Примерно так же выглядел и второй «бронепоезд», суть новации разъяснил Полонский:
— В вагонах снаряды, вот, для охраны расцепили бепо, а то в Николаеве и Кривом Роге хрен поймешь, чья власть.
Белочуб, услышав «снаряды», кинулся к вагонам, попытался сорвать пломбу руками, но проволока не поддалась. Он затравленно оглянулся, а потом с выражением «да пропади оно все пропадом» выхватил шашку и разрубил гордиев узел. Дверь отъехала в сторону, Паня одним прыжком заскочил внутрь, прошелся между зеленых ящиков, ощупал крышки пальцами, вгляделся в трафаретные буквы и завопил: