Ох меня накрыло после этой встречи, стоило только представить, сколько же вокруг будущих гениев! Ну успел я выдернуть из круговорота Гашека, Булгакова, Александрова, а остальные? Я же знал только тех, кто выжил и пробился!
Может, рядом со мной сейчас загибается от тифа человек, который мог бы стать прославленным авиаконструктором или химиком с мировым именем? Может, сейчас тащат к стенке будущего медика или выдающегося композитора? Может, ждут своей смерти в подвалах ЧеКи или контрразведки те, кого будет очень не хватать стране — инженеры, геологи, экономисты… Как хочется спасти всех от голода, войны, террора, эпидемий! Никогда не понимал безобразно расточительного отношения большевиков к людям — ведь в точности то же самое «бабы новых нарожают», что у «прогнившего царского режима», только хуже, с полным пренебрежением к интеллектуальному потенциалу страны
Прямые потери, насколько помнил — миллионов семь человек. Три от тифа, два в боях, два в эмиграции, и это, как я подозревал, еще самым скромным счетом. Еще ведь террор, демографические потери и прочее.
Ведь если хотя бы уполовинить потери, насколько сильнее будет страна к 1940-му году, сколько в ней будет образованных людей, инженеров, техников, ученых, как поднимется промышленность… Прямо зло берет на заложенную большевиками традицию. Ленин-то прямо говорил, что «Пролетарский лозунг должен быть: гражданская война». А товарищ Троцкий, скотина такая, вообще не стеснялся: «Советская власть — это организованная гражданская война». Вот потому-то я и различал советскую (т.е. большевицкую) власть и власть Советов, вот потому-то и гасил рвущуюся наружу злобу, не давал расстреливать всех подряд или ввести чрезвычайку.
Но как донести эти мысли до окружающих? Я же не могу быть везде и всюду, останавливать каждого Щуся и Попова…
Артему-то я вдалбливал концепцию народосбережения чуть ли не ежедневно, на что он возражал, что это абстрактный гуманизм, достоевщина и христианское всепрощенчество. Типа «несть ни эллина, ни иудея» — «несть ни пролетария, ни буржуя».
— Ты, товарищ Сергеев, не передергивай. Есть и пролетарии, и буржуи, а есть и образованная прослойка, которая суть пролетарии умственного труда.
— Да какие же они пролетарии, если как буржуи живут?
— А ты классовый марксистский метод к ним примени. Средствами производства они владеют?
— Нет, — процедил Артем.
— По найму работают?
— Да, но ведь они…
— … живут точно так же, как рабочая аристократия. Мастера и так далее. Квартиры большие, жилетки с часами, дети в гимназиях. Всей разницы, что у первых университет за плечами, а у вторых и ремесленного училища может не быть. А нам и те, и другие позарез нужны будут, когда мы начнем новые заводы строить и страну поднимать.
Через три дня доктора отпустили меня из больницы в штаб, где на мою голову свалился натуральный кризис. Я знал, что эпидемия тифа расширялась и захватывала все новые районы, несмотря на грозные приказы и попытки исправить ситуацию. Заодно росли боевые потери, в некоторых полках насчитывалось едва половина бойцов.
Но вот чего я не знал, так это что корпус Деникина получил французские и английские танки и успел их применить, вызвав панику среди повстанцев.
— Сколько хоть танков-то? — уперся я лбом в ладонь над картой.
— Точно не знаем, — хмурился Голик, — стерегутся кадеты, охраняют сильно, но по нашим данным никак не больше десяти штук.
— С чего тогда паника? Это же как бронепоезд, только без рельсов. Бронеавтомобилей ведь не боятся? А танк тот же бронеавтомобиль, только с пушкой.
Лева Голик пожал плечами:
— Черт его знает… может, от неожиданности?
— Может, — я задумался. — Значит, так. Я сажусь писать листовку по борьбе с танками, а вы мне срочно сыщите Гашека, размножить ее, а потом по всем полкам и ротам.
Припомнил, как нас обкатывали танками на КМБ — действительно страшно, когда на тебя ползет такая железная дура. И это после того, как многажды видел танки в музеях и в кино и твердо знал, что их вполне успешно множили на ноль. А у наших селян за спиной такого знания нет, для них вершина техники — паровоз или локомобиль.
Кое-как набросал основные принципы — глубокий окоп, гранаты на решетку двигателя, ослепление, дымы, группы истребителей танков из знакомых с подрывным делом шахтеров и штрафников. Но пока это распечатают, пока доставят в войска, фронт может лопнуть, а надо держаться.