Тронулись!
Загрохотали копыта, вздрогнула степь под колесами тачанок.
Впереди — никого, ровное и голое пространство, земля, заледеневшая до каменной твердости.
Простор!
Мчались по бокам эскадроны охранения, мчался впереди авангард, мчались широким фронтом тачанки. Злой холодный ветер бил навстречу, вышибал слезу, хлопцы кутались в башлыки, пригибались к гривам, отворачивались, пытаясь спрятать лицо хоть на несколько мгновений.
Когда кони переходили с рыси на шаг, останавливался авангард, пропускал мимо себя всю группу и, отдохнув накоротке, становился арьергардом. А на его место заступал следующий эскадрон.
Через четыре часа, под Веселой, попался разъезд слащевцев, ему наперехват помчалась сотня — догнать, не дать уйти!
— Сидор, я встану, придержи меня!
Лютый обхватил мои ноги, а я выдернул бинокль и, сколько позволяла тряска, всматривался вперед — точно, Веселое! Вон торчит труба кирпичного завода, чуть поодаль вторая.
— Раздайся!
Тачанки и конники начали маневр, охватывая село широкими крыльями. Через полчаса, разогнав тыловиков, мы помчались дальше под разбойничий посвист.
— Давааааай! — орал я от переполнявших меня чувств.
— В дым, в жестянку, в бога! — орали на соседних тачанках.
— Гайда! — орал Лютый.
К вечеру, когда уже начало темнеть, мы охватили Акимовку.
Заставы на южной стороне приняли нас за своих, и конная масса ворвалась в поселок, раскручивая над головами шашки. Следом по улицам мчались тачанки, лихо разворачиваясь на перекрестках и поливая улицы впереди дробными очередями.
Примерно треть мы взяли с налету, захватив пару сотен пленных. Дальше пошло трудней: Акимовка — последняя станция перед Мелитополем и здесь находился штаб Слащева и некоторые резервы. Нарастало сопротивление, к тому же, что греха таить, бывшие гайдамаки, которых хватало в Екатеринославском корпусе, сильно отвлекались на потрошение складов.
Вот не находись Слащев в таком же положении, то есть не зацепись он за окраины Мелитополя, еще неизвестно, чем бы все закончилось. А так белые попали в положение охотника, который поймал медведя, да тот его не пускает. Слащев бросил на Мелитополь все силы, в десяти километрах на северо-восток бухали орудия, там же перед полками фигурял сам генерал Яша.
Трижды закипала на улицах Акимовки конная схватка, трижды мы отбивали кубанские сотни, наша пехота, приехавшая с нами на телегах, закреплялась в зданиях и обкладывалась снятыми с тачанок пулеметами. Даже если мы больше ничего не сделаем, наступление белых сорвано — единственная дорога перерезана, навезенные запасы снарядов и патронов частично захвачены или уничтожены.
Очень нам вязали руки пленные — их приходилось строить в колонны и сгонять на околицы, выделяя для этого конвоиров из наших не слишком великих сил. Видок у них был так себе, совсем не орлы из «цветных дивизий», с которыми Марченко и Каретник резались в Донбассе. Вглядевшись повнимательней, я выдернул пятерых и быстро расспросил — мобилизованные в Крыму и прямо здесь, в последние дни!
— Батьку, дай гвынтивку! — взмолился один.
— Нахрена?
— Кадетов быты! Я з Новоспасивкы, Белаш мене знае!
С помощью Лютого мы устроили импровизированную фильтрацию и поставили в строй несколько десятков человек, что в нашем положении было совсем не лишним. Хотя бы для того, чтобы наконец взять станцию.
Мы уже обложили ее с трех сторон, но тут загудел паровоз, и на пути со стороны Крыма вкатился бронепоезд. На борту красовался трехцветный шеврон, под ним вилась славянская вязь «Генерал Марков». Вот сейчас в нем сообразят, что происходит, и как врежут изо всех пушек и пулеметов…
Я оглянулся — вокруг меня было человек восемьдесят, из них пять люйсистов.
— Хлопцы, за мной, в атаку!
Как мы бежали! Изо всех сил, разрывая легкие — но мы успели.
Не ожидавших такого отчаянного натиска белых перекололи, зарубили и перестреляли на ходу, а мы, не останавливаясь, проскочили дальше, прямо под борта бепо, где нас не могли достать ни пушки, ни пулеметы.
— Лютый, путь рви!
— Зараз, Батько!
И Сидор с тремя бойцами скользнул к хвосту поезда.
Командир бронепоезда, несмотря на густеющие сумерки, сообразил, что если в городе стрельба, то не все слава богу, на всякий случай приказал врезать из пулеметов «на кого бог пошлет» и решил сваливать. Паровоз пыхнул черным дымом, засвистел и подал назад, залязгали буфера, но в ответ хлопцы открыли бешеный огонь по бойницам, а пулеметчики по моей команде дружно ударили по паровозу. Пробить не пробили, но выиграли время, которое потребовалось бригаде, чтобы закрыть бронещитками смотровые щели.