Раскаты пальбы на севере затихли, мы вгрызались в мерзлую землю, а Лютый добыл краску и, высунув от усердия язык, занимался профессиональной деятельностью — закрашивал шеврон и старое название на бронепоезде. Он частично сошел с рельс и превратился в неподвижную огневую точку, так что часть пулеметов мы с него сняли и перекинули в окопы.
Примерно через час слащевцы попытались выбить нас первый раз, но откатились под огнем пулеметов. В паузе Лютый потащил меня любоваться свежей надписью «Крапоткин» на стальных бортах.
— Надо было «Князь Кропоткин» написать. Глядишь, так бы в Джанкой и въехали.
— Чому князь? Нам князив не треба, гады воны та буржуи!
— Тому, что Петр Алексеевич князем был.
— Та невже ж! — ахнул Сидор. — Така велыка людына и раптом князь!
— Ну вот так. Дошел своим умом до анархии, и любой может.
— Ты тому не даеш кадетив розстрилюваты?
— И поэтому тоже.
Дискуссию о путях представителей эксплуататорских классов к социализму и безвластию прервала следующая атака. Мы запрыгнули в повозку, проскочили базарную площадь, куда собрали в качестве резерва три десятка тачанок, с которых не сняли пулеметы, а потом выкатились почти на околицу.
— Батько з намы! Нестор здесь! Махно туточки! — прокатилось по окопам.
Не знаю, из кого сформировали «Крымскую армию», но действовали они как по учебнику — продвигались цепями, а как только мы открывали огонь из пулеметов, отходили или залегали, а потом отползали обратно. Скорее всего, нас атаковал Симферопольский офицерский полк, имея целью если не выманить нас из окопов, то как минимум держать в постоянном напряжении.
Подозревая, что в это время нас могли обойти кавалеристы, я погнал на колокольню пару востроглазых хлопцев, с сожалением отдав им трофейный бинокль, настоящий «Карл Цейс» — вокруг ровная степь, засыпанная снегом, деревья облетели, любое движение видно. Больше всего меня волновало, бросят ли на нас танки, но пока генерал Яша обходился пехотой. Возможно, у него нашлось бы несколько броневиков, но они тоже не появились.
К четвертой атаке мы успели разместить вторую цепь вдоль последних заборов и канав, а самых метких стрелков загнали на чердаки хат на околице. Всем приказали не тратить патроны, а подпустить метров на пятьдесят и только тогда, по команде, стрелять всем разом.
Внезапный залп, да еще выскочившие с флангов тачанки опрокинули офицеров, после чего я рискнул бросить в преследование конников, но симферопольцы прикрылись пулеметным огнем и отступили в относительном порядке, хоть и потеряли изрядно людей.
Потом нас попытались сбить артобстрелом, но большинство попаданий досталось Акимовке, тем более, что было их совсем немного — вероятно, со снарядами у генерала Яши наступал кирдык.
Мы продержались сутки, атаки совсем стихли, зато к нам приполз лазутчик. Его едва не скрутили, но я как раз обходил окопы и опознал Розгу.
— Белые отступили, — доложил Паша. — Между вами и Мелитополем никого нет.
— Куда?
Он пожал плечами.
— А танки?
— Так их всех побили. Что осталось, бросили.
Слащев все-таки надурил нас и выскочил ночью из ловушки там, где его совсем не ждали — не широкой степью между Акимовкой и Веселой, а узким коридором вдоль моря. Но все же, если год назад мы почти на этом же месте едва отбились от дроздовцев, то сейчас прищемили самого Слащева!
О танках, как выяснилось, я беспокоился напрасно — после соединения с частями корпуса Каретника и штрафным полком Щуся мне показали разбитые и сожженные танки, два из которых доползли до города.
— Такой бой был, такой бой! — размахивал руками Паня Белочуб. — Мы по ним долбим, долбим, а им хоть бы хны!
Щусь исподлобья глянул на Пантелея, но промолчал.
— Эх, — завершил поток эмоций Белочуб, — нам бы Пал Палыча, с кем немцев в Екатеринославе отбивал, вот бы мы им задали!
Да, это было бы неплохо, но Скабичевский точно ушел к Корнилову. Жив ли, нет ли — неизвестно, очень может быть, что вчера он стрелял по нам.
— Ты обещав дивизион бронепоиздив, — хмуро бросил Щусь после того, как Белочуб умчался принимать трофейные орудия.
Помимо ведшей бой за Мелитополь «Анархии» и взятого в Акимовке «Кропоткина», Слащев вынужденно бросил третий бепо, попавший в западню между этими двумя пунктами. Белые попытались его подорвать, но преуспели частично: он лишился одной трехдюймовки и четырех пулеметов, паровоз имел лишь незначительные повреждения, а второй броневагон вообще достался целехоньким. Три бронепоезда — вполне дивизион, можно и другие бронепоезда в него зачислить.