— Надвое баба ворожыла: або вмре, або буде жыва, — выдал поговорку Голик. — Но я бы ставил на расстрел. Особенно, если они успеют развернуть в городе ЧеКа. Может, нам здешних коммунистов повязать?
Дилемма. Заложников брать совсем зашквар, но там наши люди…
— А за что их брать? Ты заговор вскрыл? — я посмотрел на Голика, тот покрутил головой. — Неправильно это, не должны непричастные за чужое гадство отвечать. К тому же, я уверен, что если большевикам стукнет в голову, то заложники их не остановят. Не Артема же в кутузку сажать.
Названный вытаращился на меня, но сообразил, что это всего лишь жестокая шутка.
— Ну, если поймать Дзержинского или Троцкого… — протянул Вдовиченко.
— Э! — воскликнул Артем, но его прервал Голик.
— Да где я тебе Троцкого найду???
— Будем искать, — хмыкнул я, отчего Артем поперхнулся. — Не о том думаем, товарищи. Надо наших вызволять.
— Я Сталину и Дзержинскому напишу, — предложил Артем.
— Тогда уж всем, и Ленину, и Каменеву, и Антонову-Овсеенко. А еще надо от штаба нашу позицию выразить…
Предсовнаркома Ленину и всем учреждениям. Из Екатеринослава.
Революционная повстанческая армия, удерживая фронт против Корнилова, до сих пор не получила обещанного снабжения, что не дало возможности командованию РПА нанести должный удар белым. Зарвавшиеся властители-комиссары ставят интересы партии выше интересов революции. Предательское занятие Харькова коммунистами положило предел терпению Повстанческой армии.
Революционная повстанческая армия готова дать должный отпор зарвавшимся властителям. Мы требуем:
— немедленного освобождения всех арестованных махновцев-анархистов как на Украине, так и в Великороссии;
— немедленного вывода красных войск из Харькова, необходимого нам как промышленная база борьбы с контрреволюцией, и передачи его РПА;
— созыва свободно избранного трудового съезда крестьян и рабочих всей Украины. В противном случае Революционная повстанческая армия будет считать партию коммунистов отъявленными врагами революции и добиваться своих требований силой оружия.
От имени Приазовской республики, Революционной повстанческой армии и Революционного штаба
Нестор Махно, Виктор Белаш, Трофим Вдовиченко.
После разработки экстренных мер, приказов и согласований, за которыми штаб заседал пять часов, я вышел одуревший от табачного дыма, с которым не справлялись ни открытые форточки, ни открытые вьюшки печек. Добрел до секретариата посидеть рядом с Татьяной и немножко прийти в себя — там, в основном, работали женщины, при них не курили. Но застал я не только Таню, печатавшую документы, но и сидевшего рядом вахлака в обтрепанном понизу драповом пальто, мятых штанах и с намотанным на шею кашне. Сощурил глаза — ба!
— Боря?
Фидельман встал, улыбаясь:
— Привет, Нестор!
— Из Харькова?
— Ага.
— Пошли, — вздохнул я.
Вздохнула и Татьяна, на что я только развел руками.
Превращение лощеного «монархиста» в бездомного вахлака объяснялась просто: Боря, а с ним еще куча харьковских анархистов, хорошо знакомые с повадками ЧеКи, предпочли сдернуть из города к нам.
— Что, уже за вас взялись? — я усадил Борю в комнатке, куда Лютый притащил пару стаканов с чаем, хлеба и сала.
— Пока нет, но зачем ждать? — Боря вгрызался в хлеб и разговаривал с набитым ртом. — Все будет, как обычно: сперва арестуют и пустят в расход контру, потом возьмутся за буржуев, за них вступится интеллигенция и тоже попадет под раздачу.
— Ну да, а потом возьмутся за неправильных социалистов, — невесело подытожил я.
— Угу. Расстрелы уже начались, так что мы решили не ждать.
— «Мы» это кто?
— Конфедерация анархистов «Набат».
— Ого, объединились-таки? И кто верховодит?
— Волин, Барон, я немножко. Большая часть анархо-синдикалисты.
Ну это понятно, Харьков город промышленный.
— Много вас?
— Человек тридцать.
— Всех в Культпросвет.
— А если на фронт хотим?
— Так Культпросвет, Боря, везде работает, в частях тоже.
— Что, как комиссары?
— Почти, но без такой власти. Да ты ешь, ешь, не отвлекайся.
— А остальных накормить?
— Не бойся, никто не уйдет обиженным.
Пока Боря насыщался, а Сидор занимался приемом набатовцев, мне досталась привезенная из Харькова свежая пресса, в том числе газета «В пути», то есть «Известия Поезда Предреввоенсовета Троцкого» со статьей «Махновщина», в которой означенный товарищ задавался вопросом:
Есть советская Великороссия, есть советская Украина. А рядом с ними существует одно малоизвестное государство: это — Гуляй-Поле. Там правит штаб некоего Махно. Сперва у него был партизанский отряд, потом бригада, затем, кажется, дивизия, а теперь все это перекрашивается чуть ли не в особую повстанческую «армию». Против кого же восстают махновские повстанцы?