Глава 2 Элементы неожиданности
Даже тряпье, которое нашёл Игорь Божко, на этой смуглой чернобровой женщине выглядели, как на королеве. Ни на кого не глядя, она с изяществом переоделась в машине. Фигура у неё была дай бог каждой женщине. К тому же она, похоже, когда-то занималась спортом, и это тоже наложило на неё отпечаток с лучшей стороны. Сашка сразу повёл нос по ветру. Костя, который едва сдерживал себя, тихонько заметил:
– Ковбой, кончай дуру валять. Не хватало нам поссориться.
Сашка Тулупов покорно склонил стриженую голову и сказал:
– Есть, командир… не валять дуру.
Сашка очень серьезно подошёл к командировке: купил на Ленинском камуфляжную форму с разгрузкой, подстригся под «ноль» и даже сбрил юношеские усы. В таком виде он походил на «черпака»[32], и шансы его у этой женщины, на взгляд Кости, были ничтожны. Но он и сам, нет-нет да и косился в её сторону. Не мог удержаться. Здесь на Украине женщины были какими-то особенными – длинногими, стройными, смуглыми и чернявыми, яркими, одним словом. В Питере, откуда Костя Сабуров был родом, такие женщины встречались крайне редко, были они в основном искусственными из косметических салонов, а здесь – натуральные и на каждом шагу. Солнца, наверное, больше. Везёт же людям, думал Костя Сабуров, невольно думая об Ирке. Ирка была светлой шатенкой, хотя иногда становилась блондинкой или брюнеткой, в зависимости от сезона, но с неизменно зелеными глазами. Костя считал, что ему не очень повезло в этом плане, и последнее время заглядывался на кареглазых брюнеток. Но сейчас было не до романов, да и счастье, кажется, уже улыбнулось Божко. Костя даже не представлял, как можно перейти ему дорогу – убьёт ведь, не колеблясь, как насильника.
Налёт кончился так же внезапно, как и начался. Последняя мина взорвалась на перекрёстке Университетской, не долетев до больничного забора каких-нибудь метров двадцати. По окнам и фасаду с коротким визгом ударили осколки.
– Всё! Больше не будет, – уверенно сказал Игорь, вылезая из-под машины отряхивая колени.
Костя очень удивился. Ещё где-то грохотало. Ещё рушились здания, а Игорь уже командовал:
– Вылезайте! Давай руку, Елизавета!
– Хорошее имя. А мы и не знали, – с огорчением вздохнул Костя, выбираясь из-под больничного крыльца, куда они с Саней залезли очень быстро – почти мгновенно, когда «газель» застряла в больничных воротах. Он и сам было не против взять опеку над Елизаветой.
Пейзаж изменился. Тринадцатая школа горела, над крышей сквозь дым прорывались языки пламени, а здание госбезопасности за высоченным забором осталось целехоньким. Жилые дома через дорогу тоже горели, а в огромный квартал, который занимала железнодорожная больница вместе с госпиталем ППУ не залетело ни одного снаряда.
– Вот сволочи! – выругался Игорь. – На террикон залезли!
– Откуда ты знаешь? – спросил Сашка и даже открыл рот от удивления.
– Так это ж младенцу ясно, что бьёт миномётная батарея. А где её удобнее всего установить?
– Ну? – не сообразил Костя.
– Я бы установил на терриконе! Во-первых, окрест видно километров на двадцать, а во-вторых, никто же не подойдёт.
– А-а-а… – сказал Костя и посмотрел туда, куда показывал Игорь.
За крышами высоток и зеленеющими верхушками деревьев, в километрах трех торчали две рукотворные горы. Одна из них была почти срезана на одну треть, с вершиной, похожей на шпиль. Иногда там возникало облачко пыли, через пару секунд раздавался вой снарядов.
– Вон с того, ближнего и бьют, – уверенно сказал Игорь. – Там наклонная дорога и круговая площадка на триста шестьдесят градусов. Пуляй, не хочу. Всю ночь должно быть мины таскали, а теперь дурью маются.
– С чего ты решил? – спросил Костя.
– Я здесь сызмальства всё знаю.
– Надо бы нашим сообщить. Да связи нет, – посетовал Сашка, украдкой поглядывая на Завету.
– Это мы сейчас… – заверил их Игорь и почему-то посмотрел на здание ППУ.
На его центральным корпусом возвышалась «глушилка» – здоровенная антенна кубической формы. По его словам, эта антенная ещё в советские времена глушила «Голос Америки». Теперь она глушила всё подряд.