– Вы пока бензин поищите, – посоветовал он, доставая винтовкой В-94 и проверяя оптику, – а мы с Заветой попартизаним.
Костя давно заметил, что любое оружие в руках Игоря словно оживало и приобретало заложенную в нём значимость, словно оно понимала Божко, а Божко понимал его. Даже Сарайкин обращался с оружием не так ловко. Чувствовалось, что Игорю это дело привычное и оно ему нравится не потому что из него надо убивать, а как законченная, эстетическая вещь с вполне определенными функциями, и вот эти функции Игорь знал досконально.
Как истая женщина, Елизавета сказала, блеснув белозубой улыбкой:
– Я боюсь… – и обняла себя худыми руками, словно ей стало зябко.
Ноги у неё были стройными, как раз то, что очень и очень нравилось Косте, и он старательно отводил от них взгляд, но, забывшись, обнаруживал, что снова пялится на них. В общем, глаза у него так и лезли куда не надо, хотя с некоторого времени Завета не спускала восхищенного взгляда именно с Игоря. Впрочем, точно так же, как казалось Косте, она поглядывала и на него, и на Саню. Или ему казалось? Он не мог разобраться в этом вопросе. Женщины ему всегда нравились до безумия. Если бы я был Богом, обычно рассуждал он, я был создал мир из одних женщин. Я – и одни женщины! Красота!
***
Последняя мина оказалась для водителя чёрного «BMW» роковой. Осколки пробили лобовое стекло и левую стойку и дверь. Машину занесло, и только благодаря тому, что водитель на перекрёстке инстинктивно затормозил, машина всего лишь перескочила через поребрик и ткнулась в столб. Двигатель продолжал работать.
Парадокс, подумал Костя, если бы не соблюдал правила движения, то, наверное, остался бы жив. А так у него не было никаких шансов. И только потом понял, что гудит клаксон. После обстрела все остальные звуки казались ему тихими, как шелест ветра в степи. Да я слегка контужен, подумал он о себе, как о постороннем, и с третьей попытки открыл дверь «BMW». Салон был залит кровью. Водитель лежал лицом на руле. У него была аккуратно срезана макушка черепа. Стараясь не заглядывать в него, Костя, измазавшись чужой кровью, подлез под водителя и вытащил ключ из зажигания. Двигатель послушно отключился.
– На, качай, – сунул ключ Сане и не удержался и посмотрел на лицо убитого.
Лицо было безразличным. Глаз смотрел куда-то под колонку руля. На кончике носа кровь собиралась в капли, и Костя услышал, как они разбиваются о коврик под ногами водителя. Удивляла не сама смерть, а несоразмерность произошедшего и окружающая обыденность. Жизнь продолжала складываться из мелочей, он она остановилась для водителя «BMW». Костя выпрямился и огляделся. Перекресток был пуст. Одиноко мигал светофор, и улицу наискось пересекла тень птицы. Ничего не изменилось. Вот так и меня когда-нибудь… подумал он, глупо и бессмысленно.
И сразу заработало радио. Нет, вначале всё же грохнул выстрел – Костя не понял, где и почему. Радио в машине внезапно ожило и выплюнуло на украинском языке фразы, смысл, которых он понимал через одну:
– Польские войска… бр-бр-бр… занимают позиции… бр-бр-бр… правобережью… Возводятся долговременные огневые точки… бр-бр-бр… До конца… бр-бр-бр… союз демократических сил… бр-бр-бр… свобода… достояние… западный мир… ополячивание… не надо бояться… братья навек…
Потом он вычленил слова: «Петлюра» и «Бандера», «НАТО» и «Евросоюз». Вроде бы, всё это надо ещё выше поднять на щит и даже канонизировать в качестве святынь. Потом разобрал целую фразу:
– Жителям левобережья предписано не покидать квартир… Оранжевые знамена… Польские стяги с орлом… Коалиция… Запад не даст… не позволит… грудью… и атомными бомбами… Комендант считает, что прокля… моска… не… штурмовать… что… Молдавия… часть Буковины… что… румыны… словаки и…
– Костя! Костя! – заорал Сашка Тулупов. – Костя!..
В этот момент по «BMW» так что-то ударило, что Костю отбросило на асфальт, и он на карачках кинулся прочь, заметив однако на ходу, что Сашка стоит, пригнувшись, возле их машины и машет ему рукой, и подался в его сторону, сообразив всё же, что выше уровня больничного забора лучше не поднимать башку, потому что от пуль летела бетонная крошка.
Где-то спереди и чуть справа работали два АКМа[33]. Костя уже научился различать их звук. А им вторил ПКМ.
– А где Игорь? – спросил Костя у Елизаветы и немного смутился, потому что впервые обратился к ней.
– Так это ж он лупит! – крикнул Сашка, возясь с канистрой и бензобаком.
Тогда Костя сообразил, что, собственно, произошло: Игорь одним единственным выстрелом из В-94 сбил «глушилку» над зданием ППУ, а оттуда начала стрелять охрана.