Капитан ушёл, а консервы оказались малость тухлыми. Но и этому были рады, потому что не ели два дня. Жаль, только хлеба не было. Консервы открыли, свалили в таз и прокипятили с уксусом, а потом сожрали в течение пяти минут, только ложки застучали, словно пулеметная трель.
Ночь прошла относительно тихо. Стреляли только где-то на окраине в районе стадиона «Монолит». В южной части города летал неизвестный самолёт. К рассвету полыхнуло со стороны Макеевки, но быстро погасло.
– Должно быть, ракета упала, – сказал кто-то, зевая.
Костя спал, как убитый. Ему снилась Москва и Марьина роща, где он жил, ну и конечно, Ирка Понамарева, соблазнительная, в неге, с крепкими грудями, которая разрешала делать Косте то, что обычно не разрешала. Он проснулся, ощущая её тела, и несколько мгновение не мог понять, что он находится в подвале. Реальность оказалась всё же похуже сна. В противоположном углу горел костёр, вокруг которого грелась смена часовых.
***
Утром, когда они завтракали, вернулись разведчики во главе с долговязым Сарайкиным, который был кадровым военным из-под Тулы, но застрял у родственников в Донецке. Марков долго что-то с ними обсуждал в самом дальнем углу подвала, а потом подошёл и сказал:
– У противника появились танки.
– В смысле?.. – удивились все, даже те, кто спали после ночного караула.
Новость была очень плохой, настолько плохой, что коренным образом меняла все планы обороны.
– В смысле «леопарды», – сказал Марков самым обыденным голосом, словно речь шла о месячных щенках породы тейлацин.
Все сразу приуныли и подумали: «Хотя бы наши что-нибудь сбросили…» Только Сашка Тулупов по молодости лет беспечно воскликнул:
– Вот бы снять один!
– Кто о чём, а вшивый о бане, – заметил Марков.
Сашка Тулупов предпочел, чтобы его больше не замечали. Действительно, чего хорошего, если тебя начнут давить танками.
– Выходит, Германия припёрлась? – удивился Костя.
– Ты не забывай, что они все в НАТО, – сказал Марков, – с афганцами разделались, Иран завалили вместе с Бушером, с Ливией расправились, надо же с кем-то дальше воевать, а то кризис их прикончит в мгновении ока!
– Ну да… ну да… – согласился Костя, думая, как бы половчее связать это всё с местными событиями. – Я думал, мы только с америкосами столкнёмся. Что думаешь делать?
– А что делать?.. – удивился его наивности Марков. – Артиллерии нет. «Корнетов» кот наплакал. С РПГ много не навоюешь. Минировать дороги надо! Всё что можем сделать в нашей ситуации. Мосты все повзрываем к чёртовой матери, иначе не продержимся.
Марков только не добавил: «До прихода наших». Все об этом думали, все об этом мечтали и с надеждой прислушивались, но на востоке после непродолжительного гула было тихо-тихо, вроде там и Россия не лежала, а простилались дикие земли.
Нам так и так не продержаться, думал Костя. Воевать с кадровой армией хуже нет. Перебьют всех, как в Ливии, своим высокоточным оружием. А потом решил не думать об этом, всё равно ясно, что с танками дело дрянь, потому что танки – это тоже очень серьезно. Даже когда у нашего Т-90 кончились снаряды, стоило Шмалько было повернуть ствол в сторону противника, как он тактично замолкал и расползался по развалинам. Но снарядов не было. Обыскали все доступные склады. Воинскую часть на улице Щорса прочесали вдоль и поперек. Нашли только старый пластит, автоматы, противогазы и «оранжевые» флаги, которые ту же пустили на портянки – уж очень из добротной ткани они были сделаны.
– Есть ещё воинская часть слева от аэропорта. Но она, должно быть, захвачена, – предположил Марков.
– Это радиотехнический дивизион, – сказала Божко, который всё знал. – Но вот в одном месте на Азотном, в низине у речки Вонючки, где до сих пор подземные склады РАВ[11], могут быть снаряды, ну и взрывчатка, естественно.
– Ну что, смотаешься туда?.. – спросил Марков.
– Конечно, смотаюсь, – согласился Костя. – За одно живой репортаж организуем. На Азотном кряж, удобное место.
– Ну и ладненько. К вечеру вернётесь?..
– Надеюсь, – сказал Костя и поплевал три раза через левое плечо.
Он почему-то понял, что они видят друг друга последний раз в жизни. Да ладно, подумал он, так не бывает. И тут же забыл о своих предчувствиях, хотя они его редко подводили.
Игорь Божко куда-то сбегал и вернулся, в новом разгрузочном жилете, перепоясанный крест накрест пулемётными лентами, с пулеметом ПКМ в одной руке и огромной винтовкой В-94[12] – в другой. На поясе у него висел остро заточенный охотничий нож. Костя невольно залюбовался – высокий, статный, с косичкой, Игорь был воплощением русского богатыря, правда, немного с попорченной психикой, но с этим можно было мириться. К тому же Игорь обладал таким звериный чутьём на всякого рода опасности, что один стоил десятерых. В общем-то, они с Саней к нему невольно прислушивались, во всем полагаясь на его военный опыт.