Они ушли сереющими сумерками через туннель, не опасаясь в предрассветные апрельские часы случайных снайперов.
Их передавали по цепочки окопов «гражданской самообороны». Костя страшно удивился. Оказывается, за неделю боёв город покрылся окопами и в них сидели вполне серьезные люди с самым разнокалиберным оружием. Откуда они все взялись, думал он с удивлением, ведь когда бомбили город, казалось, что он вымер. А теперь набежало. Его так и подмывало взять пару репортажей, чтобы удовлетворить собственное любопытство, но надо было ехать и искать эти чертовы снаряды. Не успел он об этом подумать, как со стороны перекрестка бахнул танк Шмалько, а потом раздались пулеметные и автоматные очереди. Видать дело было дрянь, раз Шмалько стал тратить НЗ[15]. Впрочем, они уже были на месте и обнаружили, что перед школьным гаражом ходит боец с автоматом. Он тут же взял его наизготовку.
– Мы за машиной! – крикнул Сашка Тулупов, на всякий случай показывая редакционное удостоверение.
– Отойди подальше в сторону, – попросил Костя, – а то у тебя вид слишком.
– Какой? – с вызовом спросил Игорь, оскалившись.
– Грозный, что ли? – пояснил Костя и переключился на часового, который не подпускал их к гаражу.
– Машина конфискована, – заявил он. – Бляха муха!
– Это наша машина. Московского телевидения.
– Правда, что ли? – спросил боец, не опуская однако автомата, и его ствол со срезом смотрел прямо в живот Сашке.
– Ну конечно, – сказал Костя, – стали бы мы чужие машины воровать.
– Всё равно не положено. Машина конфискована.
– Слышь, ты, хренов охранник, ноги повыдергиваю! – вдруг завёлся Игорь Божко. – Государевы люди пришли за своей машиной, а ты?!
– Стойте, где стоите! – боец клацнул затворов. – Бляха муха!
– Стоим, стоим, – поднял руки Костя. – Игорь, отойди на десять шагов и посчитай до десяти. – Потом обернулся к часовому: – Позвони своему командиру.
– Не положено!
– Ну позвони, тебе говорят! Чего ты дуру валяешь?! – крикнул Игорь, расправляя свою широкую грудь, на которой, как цепи, звякнули пулеметные ленты.
– Ещё чего! Буду я звонить для каждого, бляха муха.
– Что здесь за шум?
Костя оглянулся из-за магазина «Тысяча мелочей» появился грузный майор из «гражданской самообороны» с голубой повязкой на рукаве. Форма на нём была какая-то странная – с одной стороны непривычная, а с другой до боли знакома. Так это форма ещё советской армии! – сообразил Костя.
– Есеня, убери оружие! Кто вы такие?
– Журналисты из Москвы, – показал Костя редакционное удостоверение. – Прятали от бомбежки здесь нашу машину. Сейчас едем делать репортаж.
– А… москвичи, – удовлетворенно протянул майор руку. – Это хорошо. А то мы уже думали, что машина бесхозная. Что там слышно? Когда наши-то придут?
Костя вдруг покраснел. Где бы он ни представлялся, ему задавали один и тот же вопрос о наших. Что он мог ответь? Что сам не в курсе? Что ничего не знает о планах командования? Как-то несолидно. Ну а с другой стороны врать было бессмысленно, потому что люди все прекрасно понимали и умели, как в былые времена, ждать и надеяться.
– Понятно… – посмотрев на него, печально вздохнул майор несуществующей армии. – Значит, будем упираться. Хорошо хоть прикрыли с воздуха. А то, думали, конец. А откуда идёте-то?
– Да на перекрёстке неделю сидели, – в тон ему ответил Костя.
– У Саши Маркова?
– Да, у Александра Илларионовича.
– Ну так надо зайти к нему в гости, – обрадованно развёл руки майор, словно кого-то заранее обнимая. – Ладно, я вижу, что вы спешите. В другой бы раз обязательно рассказал бы вам много всяких историй. Вчера, например, на том терриконе… – он показал себе куда-то за спину, – поймали натовского снайпера, радиста и автоматчика.
– Что они рассказали? – с интересом спросил Костя.
– Ничего. Не успели. Их даже не довели до меня. Мы так и не поняли, кто они такие. Народ обозлён. Судя по мордам – европейцы. Документов нет.
– Неужели пиндосы?