Для многих солдат прибытие в немецкие казармы было целым событием в жизни. Украинские хлопцы впервые столкнулись с немецким армейским бытом и учебой. Вот как описывает быт бывший солдат дивизии Ярослав Овад:
«Еще несколько дней после прибытия мы ходили в цивильной одежде, затем нас переодели в мундиры, и немцы приняли все меры, чтобы они на нас ладно сидели. Выдали также ботинки, ремни, нижнее белье, по три сорочки, постельное белье, полотенца, платки и прочее. Главное — выдали винтовки и штыки, и мы стали справными вояками. Теперь мы имели «пирожки», или полевые кепки, т. н. «фельдмютце», а также каски с эмблемами СС. Торнистры были из телячьей шкуры, шерстью наружу. Такие ранцы я видел на фотографиях моего отца из Австрийской армии. Выдали котелки, лопатки, а ложки, вилки и ножи были упакованы в так называемый «эсбетцек». Также выдали круглые коробочки из рыжего материала для масла либо мармелада. Все эти вещи нам выдали сразу после прибытия, чтобы мы могли питаться. Кормили нас один раз в день, а утром и вечером давали кофе. Также выдали набор т. н. «маркетендеварен» (зубная щетка и паста, паста и щетка для обуви, нитки, иголки, бритва для бритья, мыло и пемза). Забыл сказать, что выдали еще и хлебник, т. н. «бротбойтель», и полевую фляжку. Одели нас в дрелихи, в которых мы ходили на учение. Имели мы мундиры «А» и «Б».
Дни были одинаковыми: с утра вставали в 7 часов, дежурные солдаты шли за кофе, а мы в это время умывались, брились, одевались и застилали кровати, так, как нас научили унтер-офицеры — инструкторы…
…После раннего кофе был сбор. Командиры подразделений давали наказ шписам, а когда приходил сотенный, то шпис докладывал ему: сколько в наличии, сколько хворых в лазарете, сколько на других занятиях. Он оглядывал всех, как мы выбриты, хорошо ли вычищены ботинки, нет ли под ногтями грязи. Проверял, есть ли хлебник, фляжка и другие предметы снаряжения. После этого отдавалась команда «Направо, шагом марш», и походной колонной мы шли на «геленде». Сотенный сначала шел с нами, а позднее получал коня и ездил на нем, но никогда не присутствовал до конца занятий. Это хорошо знали наши унтера и не были так «остры» с нами. Учебу мы вели в соответствии с планом, который висел на доске близ столовой.
После обеда снова были занятия — в основном по комнатам (чистка оружия, уход за обмундированием), т. н. «пуп унд пфлихтштунде». Занятия шли до десяти вечера. Около семи вечера снова давали кофе и «ферп-флегунг» (масло или маргарин, мармелад или мед и колбаса).
После вечерней поверки все шли спать.
Дежурный в комнате солдат следил, чтобы все лежали в кроватях. Приходил дежурный унтер, которому дежурный по комнате давал рапорт: «Группа такая-то, столько-то людей. Все в порядке». Пройдясь по комнате, он проверял, все ли в порядке, говорил «Доброй ночи!» и шел на проверку другой комнаты.
В конце недели, в субботу, если не было занятий, а только приборка территории с мытьем полов, стульев, столов, чисткой ложек, к нам приезжали родные и привозили всякую всячину — выпивку, сигареты, еду, словом, всего, что душа пожелает».
Особую тревогу командования дивизии вызывали эти «родительские дни». Это было следствием близкого расположения Хайделагеря к Галичине. В конце каждой недели в лагерь прибывали сотни родителей и друзей военнослужащих, нагруженные тоннами подарков и продуктов (включая горилку). Застолье принимало угрожающие размеры, с песнями и возлияниями. Вскоре такие «праздники» были воспрещены, но солдаты дивизии быстро нашли выход из создавшегося положения — они встречали родных на станции в Дебице и располагались в близлежащих лесках. Близость родных мест также сказывалась на дисциплине, фиксировались случаи дезертирства. Командование дивизии обратилось в вышестоящие инстанции с просьбой перевести место формирования дивизии в Германию, однако там не было свободных лагерей.
Приезды родителей рождали и инциденты. Ярослав Овад так описывает один случай:
«Солдат отвел свою маму до станции и ждал прибытия поезда. В поездах и на станции господами были польские «баншутцы» — железнодорожные полицейские, набранные немцами из поляков. Один из этих баншутцев то ли не пускал, то ли выбросил маму из вагона. Увидев это, наш дивизионник, недолго думая, подскочил к бан-шутцу и штыком ударил его в бок. Не знаю, точно, убил он его или ранил. Мама уехала, а его задержала военная полиция. Военные власти оправдали его и в награду дали день отпуска. Немцы придерживались старого имперского принципа «разделяй и властвуй», противопоставляя поляков и украинцев».