Второе рождение дивизии
5 сентября 1944 года вышел приказ о новом формировании дивизии. Этим же актом командиру дивизии предписывалось закончить ее подготовку к 31 декабря.
Основная часть военнослужащих вновь сформированной дивизии размещалась в Нойхаммере, часть дивизионников была расквартирована на территории близлежащего бывшего лагеря военнопленных за колючей проволокой. Такие условия размещения не могли не вызывать справедливых нареканий со стороны командования дивизии, но такие условия были предоставлены командующим 8-м военным округом.
В отличие от первого формирования дивизии вторая попытка облегчалась наличием собственного офицерского кадра и расположением части, когда все формирующиеся заново ее подразделения находились в одном месте. Проблему размещения солдат в концлагере также удалось вскоре решить, и большинство из них покинули бараки за колючей проволокой. В дивизию постепенно прибывало новое оружие.
В Нойхаммер прибыла тысяча немецких офицеров и унтеров — учебный персонал. Дивизия отправила своих кандидатов на обучение в офицерские и унтер-офицерские школы. Несмотря на прибытие такого пополнения, ощущалась нехватка опытных офицеров и унтеров, погибших под Бродами.
Роман Лазурко так описывает возвращение тех немногих, что смогли вырваться из Бродского окружения:
«А эшелоны подходят. Только какие? Из роты возвращается 15–20 человек. Некоторые артиллерийские батареи полностью погибли в боях с советскими танками. Вечерами сходимся и слушаем рассказы. Из этих многочисленных историй у меня складывается общая картина. И из других участков фронта поступает та же информация. Предал вермахт, который сломался в первой советской атаке, а после покушения на Гитлера немецкие дивизии начали выходить с фронта на позиции дивизии, никого об этом не уведомив, и дивизия, стоявшая во второй линии без противотанкового оружия, вдруг очутилась на передовой, на острие большевистского прорыва к Бродам. Части дивизии занимали участок фронта скромными силами, не получив высшего приказа к выступлению, поэтому части дивизии понесли такие потери. Солдаты рассказывали, что никто не сдавался в плен, раненые добивали себя. Примером этого может служить факт, что добил себя выстрелом в голову полковник Микола Палиенко, командир артиллерийского полка дивизии, останки которого верные солдаты вынесли с поля боя. Полковник Палиенко был единственным высшим офицером-украинцем в ту трагическую минуту. Он не был таким, как майор Кляйнов или генерал Фрайтаг и другие. Полковник Палиенко был ранен в бою во главе своего полка и погиб, чтобы не попасть в руки врага, когда группу солдат, которые выносили его с поля боя, окружила группа советских танков».
Место погибшего Дмитро Палиева занял гауптштурмфюрер СС Любомир Макарушка, до этого времени служивший в Войсковой управе.
Недостатка в украинском пополнении дивизия не испытывала, но в отличие от первого набора, когда молодежь с охотой шла на службу добровольно, теперь она шла под страхом встречи с «Советами», чьи войска шли по Украине. Все новые рекруты проходили первоначальный цикл обучения в учебно-запасном полку дивизии.
Из учебных частей прибыли 200 командиров рот и два батальона егерей, состоящих из румынских фольксдойче. По мнению начальника штаба дивизии, наиболее пригодными эти фольксдойче были на должностях конюхов. Полезным приобретением были офицеры и унтеры-фольксдойче из Словакии. Они имели за плечами опыт военной службы в Словацкой армии и быстро нашли общий язык с украинцами, однако не пользовались популярностью у командира дивизии.
В дивизии постоянно ощущался дефицит офицеров и унтеров. Кадры, выпускаемые учебно-запасным полком, также требовали обучения уже в составе дивизии. Командир дивизии бомбардировал высшие инстанции просьбами о выделении дополнительного количества немецких офицеров и унтер-офицеров. Постепенно в распоряжение комдива начали поступать немецкие кадры, и к концу 1944-го — началу 1945 г. все командные и административные посты в дивизии были заняты немцами. В подразделениях дивизии, где требовалось применение технических познаний, украинцы не могли занять офицерских должностей, т. к. уровень их познаний был явно недостаточным для этого. Подготовить такие кадры в той обстановке возможностей не было.
Замыслы Фрайтага простирались до создания резерва немецких офицеров. Постепенно ситуация в дивизии начала накаляться: украинские офицеры были низведены до уровня парий, место которых лишь в составе учебно-запасного полка либо Войсковой управы. Макарушка пытался повлиять на комдива, но дальше скандала дело не двинулось — украинцам были отданы лишь посты ротных командиров. Немало офицеров, и не только украинцев, требовалось убрать из дивизии за их полную профнепригодность и за то, что под Бродами они показали себя с худшей стороны. Надлежащих выводов комдив не сделал.