На следующий день дивизия выслала батальон под командованием начальника штаба дивизии. Беглецов окружили без единого выстрела. В своем обращении к личному составу легиона Вольф Дитрих Гайке уведомил, что всем надлежит возвратиться с оружием в место расквартирования, никакой кары за уход солдатам не будет. Начальник штаба также сообщил, что вся вина за уход дезориентированного легиона лежит на его командире, вовремя не рассказавшем своим бойцам про дивизию. Переводил речь Л. Макарушка. Все, что волынцы услышали от начштаба дивизии, было для них новостью.
После возвращения легиона в дивизию его личный состав был распределен по частям дивизии. Украинский командир легиона Роман Кивелюк (Ворон) был впоследствии расстрелян по приказу Ф. Фрайтага за грабеж. Приговор был столь быстро приведен в исполнение, что начальник штаба дивизии, считавший Ворона достойным снисхождения, узнал о казни, когда она уже состоялась. Все волынцы считали, что их бывшего командира расстреляли за уход легиона, несмотря на ранее данные им обещания.
Во время пребывания в Штирии из дивизии дезертировали 150 человек.
Тем временем положение на фронте складывалось не в пользу немцев и их союзников. Советские войска прорвались с флангов у озера Балатон и вышли в район Фельдбаха на старую австрийскую границу. Контрнаступление немецкой армии у Балатона закончилось безрезультатно.
Гром средь зимнего неба Штирии грянул, когда в марте 1945 года в штаб дивизии поступил приказ командования группы армий «Юг» о сдаче личным составом дивизии всего оружия в пользу формирующихся немецких частей. Приказ предписывал собрать все оружие, доставить его на станцию в Марибор и погрузить в вагоны для доставки в Нюрнберг. Приказ вызвал в дивизии шок.
В СССР такой приказ сочли бы вредительским. Советские части стояли в 40 километрах от Марибора, дивизия вела бои с партизанами, а близ Нюрнберга уже стояли союзнические войска. Кроме того, из-за полного господства английской авиации оружие не могло быть не только вывезено из Марибора (где уже был уничтожен вокзал), но и ввезено в него. В случае выполнения приказа дивизия осталась бы без оружия один на один с партизанами, а само оружие в лучшем случае было бы уничтожено налетами авиации. В такой обстановке за благо было бы целиком перейти на сторону партизан. Приказ не мог быть выполнен ни при каких условиях.
Не желая конфликтовать с вышестоящими инстанциями, командование дивизии уведомило их о серьезнейшем положении дивизии и начало запрашивать дополнительные инструкции. Через день после получения приказа Ф. Фрайтаг выехал в ставку рейхсфюрера СС в Зальцбурге. Тем временем части дивизии вели наступление на партизан в горном массиве Погорье, а штаб ждал указания от комдива из Зальцбурга. После проверки штаб Гиммлера приказ подтвердил. Положение осложнилось, и в дивизию ушел приказ об остановке боевых действий против партизан. Начальник полевой ставки Гиммлера пообещал Фрайтагу содействие в отмене приказа.
На запрос командования группы армий «Юг» из дивизии было прислано подтверждение исполнения приказа. Депеша также содержала необходимое условие для его исполнения — наличие неповрежденных железнодорожных вагонов и паровозов на станции в Мариборе. Для вывоза оружия, транспорта и имущества дивизии требовалось 38 вагонов. Квартирмейстер группы армий «Юг» пообещал Фрайтагу уточнить приказ о разоружении дивизии — возможно, речь шла лишь об одном эшелоне оружия.
Из штаба дивизии во все командные инстанции армии и СС (включая Главное управление) ушла тревожная телеграмма, разъясняющая возможное развитие событий в случае разоружения дивизии.