Упав на пол, Лёма сначала взвыл от боли, а затем огрел Литикова кулаком между лопаток. В ответ на удар Литиков вцепился зубами в ляжку врага. И Лёма вновь завопил от боли. Алексей бросился на помощь коллеге. После достаточно продолжительной борьбы Литиков был содран с ноги Лёмы, вместе с куском штанины, и тюремщики убрались прочь.
Придя в себя, Литиков отыскал взглядом Бабухина, который сидел у стены, в зубах у него была пачка сигарет.
– Откуда курево? – удивился Литиков.
– Из чечена выпало. Вставь мне и подожги.
Оба закурили. Затянувшись пару раз, Литиков презрительно ухмыльнулся.
– Где ты, интересно, находился, когда я сигареты из них вытряхивал? У стеночки сидел? А сейчас дымишь, гляжу, как путный.
– Ты напряги, юноша, все свои мышцы и попробуй вспомнить, чего мы хотели. Покурить только или свободу обрести?
– Свободу.
– Вот именно, – покивал головой Бабухин.
– А где же ты был, когда я за свободу боролся? – вскинулся Литиков. – Один против двоих! А ты стоял и любовался!
Бабухин пожал плечами.
– Да чем там любоваться-то было? Возня щенячья.
– А ты, пёс матёрый, стоял, хвост поджав, у стеночки!
– Я стоял под дулом пистолета, – веско произнёс Бабухин.
– Под каким дулом?
– Под дулом Андрея.
– Не видел никакого Андрея, – пробормотал Литиков.
– Что ты мог там видеть, в прострацию помещённый? Смотрел только, кого бы за ногу цапнуть со страху.
– Не знаю, кто больше в прострации был, я или ты! – огрызнулся Литиков.
– Да нечего тут знать. Ты почему без команды руками начал размахивать? Я говорил про тёплую зиму и холодное лето? Нет. И скажи после этого, что не в прострации был. А твой отзыв? – издевательски выговаривал Бабухин. – Ты был нем, как рыба. Глух и нем. Впрочем, что-то лопотал ты там. Нечленораздельное. Бы-бы-бы.
Бабухин замолчал.
– Легче всего других винить, – сказал с обидой Литиков.
– Ладно, если они расценили это как эксцесс слабонервного, – задумчиво произнёс Бабухин. – А вот если они просекли, хотя бы частично, наш замысел – жди ужесточения режима содержания.
– И мне наручники наденут? – ахнул Литиков.
– И тебе. А может, и ещё чего придумают.
– Тогда хана, – заключил Литиков. – Была хоть надежда.
Бабухин скептически усмехнулся.
– Какая на тебя надежда! Видели.
Бабухин и Литиков не знали, что комната, в которую они были помещены, прослушивалась. Бабухин с Литиковым не знали, что все их планы – не секрет для противника.
Поэтому вошедшие к ним Алексей и Лёма были в курсе того, что их ожидает. Лёма решил надеть бронежилет, а Алексей не без торжества заявил:
– Мой пресс непробиваем. Просто чуть сгибаешься вперёд и напрягаешь все мышцы живота – бей, сколько хочешь.
– Эта сматрет как ударят, – засомневался Лёма. – Нэт, я жилэтка буду надэват.
Решено было, что Андрей останется за дверью и будет наготове.
Лёма и Алексей вошли к пленникам и ждали команды Бабухина, когда вдруг Литиков, не дожидаясь, в отличие от них, условного сигнала, пустил в ход кулаки. И это бы ещё ничего, когда бы не последовавшее за актом рукоприкладства вгрызание озверевшего заключённого в мягкие ткани тюремщика.
Чуть оправившись, Лёма – ногу ему перебинтовал Алексей – порывался отыграться на Литикове и, изрыгая ругательства, нетерпеливо притопывал здоровой ногой.
Однако Андрей задумчиво смотрел в стену и приговаривал:
– Подожди, подожди. Дай подумать. Тут нельзя ошибаться. Сейчас всё просчитаем.
– Патом, патом, – бил копытом Лёма. – Эта успэваем. Дай ломат три рёбра и четырэ зуб. Эта правильна для справэдливастэй.
– Почему именно три и четыре? – полюбопытствовал Алексей. – Я тоже не прочь попрыгать на этих козлах.
– Нада всэ рёбра ломат, всэ зуб выбиват! – внёс коррективы Лёма.
– Деньги бы найти – вот что надо бы, – напомнил Андрей.
– Дэньги – патом. Ныкуда нэ дэнуца, – возразил Лёма и хлопнул себя по колену здоровой ноги.
– Деньги? – решил уточнить Андрей.
– Этот козлы, – презрительно скривился Лёма.
– Я о деньгах, – многозначительно поправил Андрей.
– Выйдем на деньги. Через них, – уверенно заявил Алексей.
– Похоже, они действительно и сами не знают, где их искать.
– Деньги? – спросил Алексей.
– Деньги… – Андрей почесал затылок. – Или Светку. Или Таньку.
– Надо брать их в оборот, – решительно заговорил Алексей. – Поставить условия, назначить срок, включить счётчик. Одного сделать заложником…