– Что?
– Наша акция по отъёму денег. Грабёж? Разбой? Мошенничество?
– Почему у меня спрашиваешь? – удивился Бабухин.
– У кого же спрашивать, как не у милицейского майора?
– Ты издеваешься? – нахмурился Бабухин.
– Нет.
– Просто напроситься хочешь? Тебе зачем это?
– Санкции-то у разных статей неодинаковые, – поднял указательный палец Литиков. – Где-то может быть всего пару годиков, а где-то, возможно, и вышка.
– Не думай об этом, – посоветовал Бабухин, помрачнев.
– Хочешь сказать – будет время подумать? На нарах?
– Я хочу сказать – мы должны вернуть свои деньги.
– Свои, – усмехнулся Литиков горестно. – Только ты их и считаешь своими. Да я. А судья скажет: «Э-э, нет», а кивалы поддакнут.
– Не скули. Ни шагу назад!
– И вперёд не очень хочется, – поёжился Литиков. – Особенно если впереди специфически пропахшие тюремные коридоры. С камерами уж совсем смрадными.
– Мы без оружия, значит, это не разбой, – сделал вывод Бабухин.
Литиков постучал пальцем по погону с двумя просветами и одной звездой на плече Бабухина и предположил:
– Ты мент не настоящий – значит, это, возможно, мошенничество.
– Да, это всего лишь мошенничество, – согласился Бабухин.
– Но, опять же, мошенникам люди, потерпевшие, то бишь, отдают денежки сами, добровольно, – продолжал вслух размышлять Литиков, – следовательно, в нашем случае это больше смахивает на грабёж.
Бабухин торжественно улыбнулся.
– Мне они отдадут деньги добровольно.
– Если добровольно – тебе, это вовсе не означает, что добровольно. У тебя такая рожа, ты извини…
– Тебя моя рожа не устраивает? – вскинул брови Бабухин.
– Меня-то устраивает, я уж привык как-то, а вот объективности ради следует заметить… Да и эта фуражка сверху… В общем, всё это в комплексе… – Литиков с выражением крайнего сомнения на лице помотал головой.
В эту минуту мимо автомобиля, в котором они сидели, прошёл Виктор. Чуть придержав шаг, он бросил:
– Готовность номер один. На кону под двадцать тысяч. Пройдя дальше метров пять, Виктор повернул обратно.
Теперь он ничего не сказал, лишь бросил по одному хлёсткому взгляду на каждого из подельников и исчез.
– Двадцать тысяч разделить на два, а потом ещё раз на два, – принялся подсчитывать Литиков. И сделал вывод: – Мало, однако. А учитывая тот мандраж, уже почти шестичасовой – на трезвую голову, к тому же, – который разрушает мой организм… Апокалипсическая высота моих ощущений…
– Шат ап! Нет конкретных предложений – молчи и глохни! – приказал Бабухин.
Виктор, между тем, наблюдал за игрой, стараясь уловить момент, когда у лоха иссякнут деньги. Он переместился вправо, чтобы лучше видеть лицо обречённого на проигрыш. Оно было на удивление спокойно. Широкоскулое азиатское лицо. Да у него денег немерено! А у его оппонентов? У них с деньгами туго. Это видно по их взволнованным лицам, по их беготне, суете. Да, кажется, уже деньги лоха вовсю используют.
Но вот и заволновался лох-азиат. Вероятно, одна из последующих ставок его станет последней. Если это так, то мгновенно к игрокам подтянутся амбалы, в присутствии которых проведение операции будет более опасным.
Виктор быстро отошёл к «Волге» и прыгнул на место водителя.
– Пора.
Виктор завёл двигатель и быстро подал машину назад, а затем крутнул руль вправо и выскочил на тротуар. Бабухин и Литиков выбрались наружу и направились к игрищу.
– Стоять! – рявкнул Бабухин. – Всем оставаться на местах!
– Никому не двигаться! – крикнул Литиков, едва поспевая за Бабухиным.
А тот уже отшвырнул в сторону раздвижной столик и ухватил крупье за ворот куртки.
– Деньги! Давай сюда деньги! – Бабухин забрал деньги из руки растерянного парня и приказал: – Всем следовать за мной! – Он ткнул лоха в грудь. – Ты – тоже. Петров, возьми его! – бросил Литикову и зашагал к станции метро.
Литиков и лох почти бегом последовали за ним.
– Что будет с моими деньгами? – забеспокоился азиат.
– Сейчас… протокольчик… – тяжело дыша, ответил Литиков.
– А потом?
Они уже были у входа в метро.
– Стой здесь! – приказал Литиков и крикнул в сторону: – Сидоров, присмотри за ним!
А сам нырнул в дверь следом за Бабухиным.
Когда Литиков выскочил наружу через одну из дверей «выхода», Бабухин уже садился в машину к Виктору.
– Э-эй! – заволновался Литиков и припустил к автомашине.
– Думал, без тебя уедем? – засмеялся Бабухин. – Садись. Никого за собой не притащил?
Литиков оглянулся, но ничего не увидел. Он был слишком взволнован, чтобы сложить цветовые пятна во что-либо более или менее определённое.