Спустя сорок пять минут Виктор, Бабухин и Литиков уже делили похищенные деньги. Виктор пересчитывал деньги. Сначала рубли, потом доллары, а Бабухин и Литиков внимательно следили за его пальцами.
– Сто двадцать три миллиона рублей и двести сорок тысяч. Долларов – восемь тысяч семьсот восемьдесят, – объявил, наконец, Виктор.
– Пересчитай! – распорядился Бабухин.
– Пашка, пересчитай теперь ты, – предложил Литиков. – Если у тебя получится не как у него, то я сам возьмусь считать.
Бабухин принялся пересчитывать деньги, краснея от напряжения.
Литиков тянулся носом к деньгам и бормотал:
– Деньги не пахнут, да. Но какой шашлычок можно жрать на эти денежки! Пашка, давай не будем пить всякую дрянь на основе технического спирта. Только фирменные водовки. У меня ведь печень уже болит. А на закуску найдём в каком-нибудь кабачке диких фазанчиков в перьях, говяжий суп с белым вином и мозгами. Или, слушай, гусиную печёночку!
Бабухин сбился со счёту. И вбил щелбан в голову Литикова.
– Из-за тебя!
– Ты гурман, оказывается, Миша, – заметил Виктор.
– Какой гурман! – почёсывая темечко, отмахнулся Литиков. – Просто когда-то мечтал стать поваром. Но все: «Непрестижно, непрестижно», – орали. Вот я и подался в технари.
– Жалеешь теперь?
– Ещё как. Особенно когда день-два не пожрёшь. При теперешней жизни я мог бы быть высокооплачиваемым шеф-поваром в каком-нибудь кабаке.
– И был бы жирный и красивый, – вставил, загоготав, Бабухин. – Ххо-хо-хо!
И опять сбился. Когда, в конце концов, деньги разделили на две кучки, наступило молчание.
Прервал его Виктор, он сгрёб свою долю купюр в портфель и предложил:
– Забирайте свои деньги. Но, мужики, попрошу до окончания нашего сотрудничества особенно не гужевать.
– В следующий раз будем делить сразу на троих, – веско произнёс Бабухин и тяжело уставился на Виктора.
– Не понял, – приподнял брови Виктор.
– Это значит – всем поровну, – внёс ясность Литиков.
– Нет, будем сотрудничать на прежних условиях, – возразил Виктор.
– На прежних сотрудничества не будет! – отрезал Бабухин.
– Нет так нет, – спокойно сказал Виктор. – Форму я забираю. Прошу также выплатить неустойку.
– Неустойку? – удивился Бабухин.
– Да. Договорённость была о двух акциях. И я, так же, впрочем, как и вы, рассчитывал, что заработаем на троих если и не столько, сколько изъято было у Светланы, то уж, во всяком случае, не на много меньше. Разницу доплатите?
Бабухин напрягся.
– Не жирно будет?
– Не твоё дело. Прошу соблюдать ранее достигнутые соглашения, – твёрдо произнёс Виктор.
– Соглашения – грабительские.
– Вопиюще грабительские, – уточнил Литиков.
– Вы, мне кажется, возомнили о себе, но я уверяю вас: вы провалитесь на первой же самостоятельной операции. Сегодня у вас сложилось впечатление, что всё очень просто. Но это не так. И вы в этом убедитесь.
– Не надо нас запугивать, – предупредил Бабухин.
Виктор помотал головой.
– Это не тот случай, когда можно бездумно организовывать расширенное воспроизводство.
– И опять ты нас запугиваешь.
– Ладно, согласен, меня это не касается. Выплатите неустойку и – свободны.
– А если тебя пошлём? – поинтересовался Бабухин. – Наставишь на нас пушку?
– Сначала пошлите – потом будем разговаривать.
– Пашка, он не только пушку наставит, он вообще нас перестрелять может, бандитская рожа! – затараторил Литиков. – Лучше с ним не связываться. Да и вообще, если ещё раз по столько же… Ну его, бандюгу. На скромную жизнь нам хватит, а там видно будет.
После ухода Виктора, сидя за бутылочкой водки, Бабухин и Литиков вернулись к разговору о несправедливости распределения доходов.
– Мишка, я так понял, боишься его. Он нас обдирает, словно липок, а ты боишься его, – укорил товарища Бабухин.
– Будто ты не боишься. У тебя что, шкура непробиваемая? А я тебе скажу: пуля таких наковыряет, что никакой иммунитет не спасёт. И я ощущал, скажу тебе честно, импульсы зла.
– Нельзя страх показывать, – наставительно проговорил Бабухин. – Если враг понял, что ты испугался, пиши пропало. Туши свет и сливай воду. Сядет на шею и ножки свесит.
– Но послушай, Паша, Витя, вроде как, партнёр наш, а не враг.
– Бывший.
– Бывший? – удивлённо переспросил Литиков. – Почему?
– Наливай, потом объясню.
Литиков разлил, и они выпили. Оба были уже на той стадии опьянения, когда море уже по колено, однако ноги ещё держат. Бабухин самодовольно улыбнулся и пригладил усы.