– Но зачем?
– Пашка меня послал, – почему-то сказал Литиков. На глаза его навернулись слёзы, называемые скупыми мужскими.
– Он… хочет меня… найти? – с трудом выговорила Света.
– Пашка хочет ограбить Виктора.
– Ограбить Виктора?
– Витюня, сволочь, забирает себе половину, а нам с Пашкой остаётся всего пятьдесят процентов на двоих. А нас, заметь, сегодня чуть не убили. Пули вжик, вжик. Туда и оттуда. И всё мимо нас с Пашкой. А Витюня в это время, заметь, в машине сидит. Хотя, правда, и ему синяк поставили и губу разбили. А нас с Пашкой вообще чуть не подстрелили! Люди валились, как снопы!
– Ты такие страсти рассказываешь! – поёжилась Светлана. – Зачем вас убить хотели? Кто?
– Схематично это выглядит так…
И Литиков некоторое время рисовал путаные схемы, пока Светлана не остановила его.
– Я тебя спрячу! – взволнованно произнесла она.
– От кого? – не сразу понял Литиков.
– От Виктора.
– А… – Литиков мотнул головой в сторону лестницы.
– Настасью я предупрежу. Кстати, это она сегодня с вами ездила. Ты не узнал её?
– Но там была такая вся из себя… И…
– А Виктор так уже не первый раз. Приедет и куда-то умотает. А потом уж заявится. Если согрелся, то пошли. – И Светлана сделала нетерпеливый жест рукой.
– А водочка?
– Забирай.
– А где я буду спать? – кое-как поднявшись на ноги, спросил Литиков.
– Со мной будешь спать.
– Я Татьяну люблю, – закапризничал Литиков. – Ты не знаешь, где она?
Светлана подумала пару секунд и сказала:
– Завтра её увидишь.
– Я сейчас хочу.
– Завтра, – отрезала Светлана.
36
Ему предстояло перебраться на противоположный берег неширокой речушки. По ободранному сучковатому бревну, на вид скользкому и способному на коварную подлость. Если бы не рваный ритм его предшествующего движения, в результате которого вслед за ощущением тёплой волны по телу и лёгкого потоотделения пришла пора напряжённого волнения – и лоб, и спина взмокли дальше некуда, – то он, вероятно, сходу преодолел бы водную преграду. И не заметил бы, возможно, что десяток шагов его легли на жёлтое тело бревна, предательски покачивающегося, а не на по-зимнему скрипучую, но надёжную лесную тропинку.
Литиков допустил заминку. И, смахнув со лба пот, принялся ощупывать взглядом не соответствующий строительным стандартам мостик. Речка, по-видимому, быстрая и игривая, была накрыта дырявым одеялом изо льда и негромко курлыкала. Придётся всё-таки ступить на бревно. Но Литикову казалось, что даже ботинки его вспотели накануне опасного шага, а это неизбежно повлечёт проскальзывание ноги и, как итог, падение с высоты трёх метров. Тихий ужас и мгновенная смерть, как говорится. Во всяком случае, будет больно.
Литиков расстегнул куртку и шагнул на мостик, и один раз, и другой. И замахал руками, стремясь вернуть тело в состояние недавней устойчивости. Казалось, невидимые руки ощущения равновесия уже готовы были подхватить его под мышки, как вдруг что-то грохнуло, уронив сначала Литикова на четвереньки, а потом и вообще сковырнув его с округлого бревнова хребта. Однако Литиков не упал. Он успел обхватить руками бревно, нога же его, правая, независимо как от сознания, так и от подсознания падающего человека, штаниной зацепилась за один из сучков.
И вновь громыхнуло. И несильно дёрнуло за рукав. Это был выстрел из огнестрельного оружия. Литиков скосил глаза влево. Будь он постарше и подряхлее, он бы умер от инфаркта. На рукаве – дыра. Такая же могла образоваться в его голове, пройди пуля немного выше (правильнее сказать, ниже). Конвульсивно дёрнувшись, Литиков выбрался на бревно, и, стоя на четвереньках, увидел Виктора.
Тот стоял на берегу и смотрел Литикову прямо в глаза. В правой его руке, опущенной вниз, был пистолет. Надо было что-то говорить. Срочно. Возможно, это будут последние в его жизни слова. Впрочем, какой смысл что-либо говорить? Ведь его же никто не услышит, кроме всего лишь одного человека, который…
И Литиков заплакал, громко, с подвываниями, прикрывая глаза и задирая голову кверху.
Утром его разбудили в семь часов. Будили, судя по всему, долго, потому как среди первых его впечатлений – сердитые голоса и мрачные лица.
– Мишка, вставай! – почти кричали ему в ухо.
– Мишка, он принимает душ. Быстрее! – трясли его за плечи.
– Кто? – не понимал Литиков.
– Да Виктор же! – раздражённо ответила Света. – Давай быстрей!
– Что – быстрей? Спинку потереть, что ли?
– Ты дурак или прикидываешься? – Света постучала ему по голове костяшками пальцев. – Вчера о чём с тобой говорили? Танька, подпихни его с той стороны.