До такой степени мерзко Виктору давно уже не было. Да и как, собственно, должно чувствовать себя живое существо, включённое в жёстко заданные ему обстоятельства, когда нащупать какую-то иную мелодию событий просто не реально.
– Ты выпить ничего не заказал, – не без обиды произнесла Люба.
– Что? – отвлёкся от мрачных мыслей Виктор.
– Мы даже не выпьем за встречу? – переспросила Люба.
– Я же заказал кофе.
– Кофе! Хм! – Люба надула губки.
– Ты права. Водка сегодня очень кстати, – усмехнулся Виктор. – Граммов по сто закажем.
Когда заказ уже был на столе, Люба, теребя салфетку, проговорила:
– Тебе не кажется, что тонко чувствующий человек способен увидеть в этом скрытый укор.
– Какой укор? В чём?
– Ты заказал водку, а не шампанское.
Виктор только взглянул на Любу, и ничего не сказал. Не водку, а шампанское, видите ли… Обывательщина. Типичнейшая. Наверное, и цветов следовало накупить. Кондовая обывательщина! И неожиданно мелькнула интересная мысль, заставившая его оценивающе посмотреть на Любу. Хорошая, однако, идея. Обыватель не любит, обыватель боится сумасшедших.
И на стадии размеренного попивания кофе Виктор вдруг принялся корчить гримасы. Люба, поражённая, насторожилась.
– Что случилось? Витенька, что такое? – спросила она.
Виктор потряс головой и огляделся. Взгляд его приобрёл осмысленное выражение.
– Всё. Я выпадаю. Господи, неужто на неделю? Хоть бы не на месяц. Ох, не те, не те же… Если бы не эти синенькие таблеточки…
– Витенька, что с тобой? – всполошилась Люба.
Однако Виктор, с округлившимися вдруг глазами, как бы и не видел уже её. Взгляд его, безумный, блуждал, руки крупно вздрагивали и не могли отыскать на столе нечто невидимое.
– Витюшенька, что случилось?
– Я упал под Большой Медведицей. Бежал и упал. Открыл глаза, а она надо мной.
– И что?
– Сначала ДОН, потом ДОР.
– Что такое ДОР?
– Дело оперативной разработки.
– Разработки чего? – не поняла Люба.
– И никакого выбора. Или в тюрьму, или в действующий резерв КГБ.
– И что ты выбрал? – полюбопытствовала Люба.
– Груз двести. Я сказал, что перетаскаю на собственном хребте и сам захороню.
– Кого захоронишь? – удивилась Люба.
– Всех, кто в прайс-листе указан. И рядовых, и генералов. Никакой дискриминации.
– Ты бредишь, ты заболел! – всплеснула руками Люба.
– Да, если я скажу лишнее, мне не жить. Мне не простят расшифровки мероприятия. – И Виктор сделал трагическое лицо.
– Кто не простит?
– Яномами из верховьев Ориноко, – нагнувшись к столу и не разжимая зубов, сообщил Виктор.
– А КГБ при чём?
– Тсс! – Виктор испуганно округлил глаза, затем огляделся. – Теперь мы оба под колпаком. Тут всё нашпиговано электроникой. И периметральная сигнализация, и объёмная.
– Витенька, я помогу тебе! Я тебя вылечу! – поглаживая руку Виктора, стала приговаривать Люба. – Я ведь кое-что могу. Я тебя не обманываю, ты в этом убедишься. Ты выздоровеешь, Витенька, всё пройдёт. Ты совсем ещё молодой, у тебя крепкий организм. Ты даже меня моложе.
– А они сказали, что это послеродовый психоз и он не излечивается.
– Но ты же не женщина! Витюшенька, милый, тебя обманули, у тебя не может быть послеродового психоза! Поэтому ты скоро будешь абсолютно здоров.
– А близкие по Конституции женщины? – горестно усмехнулся Виктор. – Ты это не учла.
– Ты – мужчина, у тебя совсем другая конституция.
– Ты ошибаешься! – возразил Виктор. – На мужчин и на женщин одна Конституция – последняя. Подали заявление в ЗАГС, скажем, – что это? А если зарегистрировали брак? Это значит – близкие по Конституции. Вот так!
– Боже! – прошептала Люба.
Пока она морщила лоб, собираясь с мыслями, Виктор надумал подпустить ужаса в их отношения и холодно сообщил:
– Я должен буду всех их убить. Чтобы излечить психоз.
– Кого убить? – никак не могла взять в толк Люба.
– Всех бывших жён. Тебе первой выпал жребий.
– Но я не твоя жена! – воскликнула Люба. – Я никогда не была твоей женой!
– Ты не волнуйся, до темноты тебе ничто не угрожает, – успокоил Виктор, но тотчас глянул на часы. – Ты думаешь, пора? Ты думаешь, уже стемнело? Тогда пошли. А здесь нельзя, тут всё нашпиговано электроникой. – Виктор вынул пистолет и поводил им над поверхностью стола. – Никакого писка. Что и требовалось доказать.
– Нет-нет, успокойся, день в самом разгаре. Сейчас во всём разберёмся. Поверь! – Люба решила взять инициативу в свои руки. – Дай твою чашку из-под кофе. Ты умеешь гадать на кофейной гуще?