Выбрать главу

Глава пятая

Оказывается, музыка живёт в голове. Голос брата и смысл того, что тот сказал, утонули в музыке. Имя композитора знает с детства: Моцарт. Музыка звучит тихая, очень светлая, та, которая встретила их с Марикой в квартире Апостола, его родного дядьки. Вот когда она снова пришла к нему. Лишь дослушав её, стал одеваться. Визитёр вошёл, когда он зашнуровывал ботинки.

— Здравствуй.

Это не Визитёр. У Визитёра складки утягивали крылья носа к губам. Этот улыбается. Визитёр сказал бы жёстко: «Ты почему копаешься?» Этот ухмыляется:

— Здорово ты подшутил над девчонкой. Так их всех. Я вижу, ты почти готов.

Пристально вглядывается Джулиан в пришельца. Двойник или сам? Вот это его родной дядька?!

Глаза похожи. Разрез, цвет. Сам? Почему до него, мальчишки, снизошёл сам Будимиров? Он же не знает, что они родные.

В нём — кровь его дедов, его матери, Апостола и его собственная. Разве можно, имея эту кровь, кого-то убивать?

В этого человека была влюблена маленькая девочка Магдалина. С этим человеком его тётка, его вторая мать, уехала из села. Пыталась помочь ему услышать их кровь!

Джулиан неловко улыбается.

Может, не так всё и страшно?

Нет, что-то в лице совсем чужое. И даже глаза не спасают. У этого углы губ вниз. У них с Адрюшей вверх. И выражение лица совсем другое, даже когда он улыбается.

Нет, не Будимиров.

— Жизнь дарится для удовольствия, не так ли? — говорит утренний гость. — Неужели мы так ошиблись: предоставили не ту девчонку? Поначалу бывает. Извини. Исправимся. Тебя ждут путешествия и трапезы, которых ты до сих пор не знал, и моё море. Тебя ждёт всё, чего только пожелаешь. Идём.

Джулиан поднял странно тихого щенка на руки и пошёл к выходу. У двери остановился. Он должен проститься с братом.

— Я бы хотел покормить его, — нашёл Джулиан предлог пройти в кухню, где тихо сидит его брат.

— Зачем? — засмеялся Визитёр. Конечно, это не Будимиров! Сердце бы подсказало ему! — Вся процедура займёт две-три минуты, и мы тут же очутимся в другом мире, где ты накормишь его не чёрствой коркой, а отбивными, у нас для животных — прекрасная кухня. А хочешь, он попадёт в специальную вольеру, где прямо перед его носом будет летать, скакать разная дичь: хватай, не хочу. Нужно же развивать в животных охотничьи инстинкты.

Мага верила, что поможет ему услышать кровь Гурских. И его расслабляет знание — у них общая кровь. Отрешиться немедленно. Он не Будимиров, он — Властитель. Он пролил много крови тех, к кому рано или поздно Джулиан должен «приложиться». Он — убийца.

А что, если брат или Адрюша или кто-то ещё из близких ему теперь людей сейчас явится на площадь? А вдруг их убьют?!

Тесная комната. Сестрёнка на руках у Адрюши. Будущая Мать. Моцарт. И лица, обращённые вверх, спокойны и вдохновенны. Над ними свет. Нельзя этим людям идти на площадь. Их участь много тяжелее тех, кто живёт под землёй под куполом любви матери, его Маги!

— Я сейчас, я прощусь с братом. — А в голове стучит: запретить идти.

— Его нет. Он ушёл на работу. Он — чёткий человек, знает своё место, знает порядок.

Джулиан облегчённо вздохнул. Ушёл на работу.

А если — на площадь?

Щенок принялся лизать его, успокаивая, обнял обеими лапами за шею.

— Можно, я умоюсь?

— Всё потом. Речь идёт о десяти минутах пути, трёх минутах на площади, и мы отправимся наверх. Мы с тобой, как на прогулке, просто пройдёмся до площади. Мои громкоговорители должны были собрать народ. Поднимешься на трибуну, назовёшь имена, и с этой минуты начнётся новая жизнь. Согласись, я всё обставил элегантно: никаких слуг, никаких воинов, мы с тобой вдвоём.

Сам?

Хвастается, что всесилен, а выглядит бесхозным.

Сказать ему, что они — родные? Кто знает, может, ему тоже нужна семья?! Похоже, он понятия не имеет, что у него есть родные по крови.

Он любил его Магу!

Прекрати! — приказал себе. — Он расстрелял родных матери, твоих дедов, миллионы людей, остальным погубил жизни. Это по его приказу в спину убили его отца и многих других. Не нужны ему родные, не нужна ему семья. Мага — вспышка. А если осталась бы с ним, весьма вероятно, её уже не было бы в живых. Щенок трётся о его щёку.

— Идём же! — Будимиров первый вышёл из квартиры.

Джулиан последовал за ним, крепко прижав к себе щенка и сунув ему в рот вместо соски палец.

Прогуливаются вдвоём?

Почему же он чувствует чьё-то дыхание? Ощущает присутствие чужих глаз, ушей. Оглядывается, но, в самом деле, на улице они — одни.

Странно. Куда делись все горожане? И улицы словно не те. Вчера были узки, зажаты стенами домов, сегодня та, по которой они идут, — широка, а по бокам — красивые магазины, яркие витрины, разноцветные фонари. И гораздо светлее в этом городе, по которому они идут сегодня.