Чингиза Ахметовича — седобородого альфу Чернолеских — никто не назвал бы простаком. В переговорах он вёл себя жёстко, был подозрителен, требовал гарантий, если что не по нему, не стеснялся давить альфа-силой, хотя имел дело с равным по статусу оборотнем.
Тимур успешно противостоял и давлению, и лести, гнул свою линию до конца. Четырнадцать лет во главе многочисленной стаи Таировых сделали его искусным переговорщиком, способным добиться своих целей без демонстрации физической силы и сверкающих алым глаз.
Сегодняшний визит в главный дом Чернолеских стал для Тимура отнюдь не первым. Он побеседовал с альфой Чингизом и его старшими сыновьями, благополучно разъяснив все накопившиеся недосказанности. Угостился вкусной настойкой на травах, лишайниках и грибах. Повеселев и расслабившись, согласился остаться и на обед.
Готовили здесь особенно вкусно, что запомнилось по прежним посещениям соседей. Садясь за стол, и в этот раз Тимур почувствовал дивный аромат. Вроде бы ничего особенного, на стол подали самые обычные блюда, но здешняя еда вновь показалась удивительно приятной. Прямо ел бы и ел, наслаждаясь каждым кусочком.
Чингиз поглядывал на гостя с некоторым удивлением, но Тимур не собирался стыдиться хорошего аппетита и всё нахваливал поварих.
— Может, зайдём, и сам наших девушек поблагодаришь за вкусный обед? — предложил Чингиз, провожающий к выходу засидевшегося в гостях Тимура. — Кухня здесь рядом, в конце того коридорчика. Это займёт буквально минуту.
Тимур удивился: Чингиз Ахметович был ровесником отца, из старой гвардии волк, свято чтящий старые порядки. В доме Чернолеских строго соблюдался обычай разделения на женскую и мужскую половину. Но кухня, конечно, не женская спальня. В неё мужчинам разрешалось входить.
— Конечно, — ответил Тимур. — Обед был замечательный. Обязательно поблагодарю ваших умелиц и жене расскажу непременно, пусть чуть-чуть поревнует.
Шутке вежливо посмеялись, и вскоре Тимур в сопровождении Чингиза вошёл в большую светлую кухню, где трудилось три женщины. Верней, две женщины постарше в покрывающих головы чёрных платках и почти девочка со светлыми волосами, своевольно выбившимися из-под прозрачной косынки. Голубоглазая, юная, но уже оформившаяся, и на диво прекрасная. И при этом простая. Нераскрытый бутон, от одного взгляда на который у Тимура захватило дух.
Он стоял, как поражённый громом, и как ничто в жизни ярко ощущал её аромат.
— Моя единственная дочь, — улыбаясь сказал Чингиз, — Аллият, подойди к нам, красавица.
Аллият подошла и встала, глядя в пол. На её щеках появился смущённый румянец. Тимур вдохнул, и его сердце дёрнулось, и волк рванулся вперёд: вылезти, хотя бы одним глазком подсмотреть, понюхать, коснуться.
Тимур не помнил, что ей говорил. Как хвалил её таланты на кухне. И да, кудесницей оказалась она, другие женщины лишь помогали с посудой и прочим на всю большую семью.
Аллият отважилась поднять на него взгляд, и он не заметил в ней узнавания. Когда его сердце на части рвалось, она ему лишь улыбнулась — смущённо и скромно.
Только оказавшись на улице, Тимур вдохнул всей грудью. Но её запах не ушёл, он всё ещё чувствовал её свежесть и проснувшуюся дикую, почти животную страсть.
— Аллият восемнадцать исполнится в ноябре. Тогда и свадьбу сыграем, — сказал Чингиз, будто о чём-то решённом. — В моём доме порядки строгие. Девственницу тебе отдам нецелованную, пальцем нетронутую. Чистую абсолютно. У неё и гона не было никогда. Девочка только-только дозрела.
— У меня уже есть жена. И старшему сыну шестнадцать. — Тимур смотрел вперёд и видел не ухоженный двор, забор и за ним лес, а огромное нагромождение проблем, под которыми уютный мир, который он создал, трещал и ломался, разлетался в пыль.
— Так разведёшься, — спокойно ответил Чингиз. — Как раз этого времени хватит, чтобы всё было красиво.
Тимур подумал о Мириам, как расскажет ей о восемнадцатилетней истинной из стаи Чернолеских. Как потом об этом узнает Сайдар, стая и сыновья-школьники. Поёжился, хотя осень стояла тёплая, и не все деревья ещё пожелтели.
— Это не нужно ни мне, ни твоей дочери, уважаемый.
Её появление в доме Таировых станет катастрофой, уничтожающей и стаю, и семью, и отношения с пожертвовавшим своим счастьем братом.
— А это не тебе решать, альфа. Луна уже решила за вас. Вы с Аллият связаны, и скоро породнятся и наши стаи. Законно, красиво, со всем уважением. О другом варианте даже не заикайся, я свою дочь, пусть и приёмную, второй женой не отдам. Ни любовницей, ни наложницей. Только женой, официальной. — Чингиз скупо улыбнулся. — Поздравляю с обретением пары, альфа Тимур.