Взревев, Сайдар бросился на врага. Но сил не хватило. Коляня встретил его ударом ногой в живот и бил, пока старик, шаркая, не дошёл до двери.
— Хватит уже развлекаться, — позвал он внука. — Пошли, поможешь мне подняться по лестнице.
Глава 4. Аллият. Приёмная дочь
Аллият не помнила ни родного отца, ни матери. Дядя Чингиз даже не привёл, а принёс её в свой дом ещё несмышлёной крошкой. С тех пор прошло уже больше двадцати лет, и большую их часть Аллият уважительно называла дядю Чингиза отцом.
Его так многие называли, хотя у дяди Чингиза до Руслана, долгожданного сына, единственной кровиночки, своих детей не было. Аллият, по возрасту на пару лет старше Руслана, стала последней приёмной. Другими детьми — приёмными да заёмными — считались племянники разной степени родства, включая и воду на киселе — пятиюродных.
И всё же Чернолеские были роднёй, а она им всем по крови — чужой. И любой это видел с первого взгляда на её светлые волосы, кожу, глаза.
Кровь не вода, тысячекратно напоминали ей домашние, за исключением приёмного отца. Но и без напоминаний Аллият никогда не забывала, что из милости живёт в большом доме, в окружении приёмной, но всё же крепкой семьи.
В детстве она мечтала однажды проснуться с тёмными волосами, чёрными глазами и смуглой кожей, которой не страшны жгучие лучи летнего солнца. Но чуда, разумеется, не произошло.
Внешне Аллият разительно отличалась от всех. Даже жена дяди Наиля — Валечка — тоже блондинка, загорала едва не до черноты. А вот Аллият, всего на пару минут подставив солнцу белую, как снег, кожу, могла покрыться уродливыми пузырями ожогов не только жарким летом, но и в апреле, и в сентябре.
Последние дни июня выдались сложными. Лето, жара, каникулы у детей, отпуска, запланированные поездки — Аллият проводила почти всю родню отдыхать. Одна осталась на хозяйстве, обеспечивая привычный быт для оставшихся дома мужчин. Готовка, стирка, уборка — как и каждым летом, ей не хватало времени даже помечтать об отдыхе у реки, не то что им насладиться.
И вот среди всей этой суеты случилось несчастье. Хотя волки почти не болеют, а с альфами этого и вовсе никогда не случается — отец неожиданно слёг. Аллият пришлось нанять женщину, чтобы готовила еду для мужчин, подавала и убирала. А когда та стала жаловаться на нагрузку — ещё одну первой в помощь.
Сама же Аллият все дни сидела возле отца, обеспечивая его нужды.
Руслану тоже пришлось нелегко. Всё, чем занимался отец, свалилось на сына. Он заглядывал к отцу утром и вечером — на пару минут. Иногда отец бодрствовал и выслушивал новости, но чаще дремал.
Приезжали шаманы, проводили ритуалы, били в бубны, танцевали и жгли травы — не помогало, как и сложные лекарства, выписываемые для людей. Отчаявшись дождаться естественного выздоровления отца, из города — территории Таировых — вызвали знаменитого шамана-медведя.
Он приехал на большом чёрном джипе, приказал Аллият и Руслану покинуть комнату больного и остался там с отцом наедине. Спустя время вышел в коридор — высокий, рыжий, весь в татуировках, даже на лице — тёмная вязь рун, цветов, непонятых значков.
— Ну так как? Что скажете, доктор? — спросила Аллият. — Когда отец встанет на ноги?
Шаман взглянул на неё, затем на Руслана, качнул головой.
— Вам правду сказать или то, что обычно в таких случаях говорят?
Руслан фыркнул. Аллият ответила за него:
— Правду, конечно.
— Старый волк уходит. Чингиз больше не встанет. Ему осталось недолго, и ничего с этим сделать нельзя. Мне жаль.
Шаман ушёл, отказавшись от вознаграждения, и Аллият с братом остались одни, будто сироты, при живом пока что отце.
— Что же делать? — с ужасом сказала она. — Как мы будем жить без отца?
— Сложно и трудно, — с горечью ответил Руслан. — Он не готовил меня, считал себя вечным. А теперь я заменяю его, и никто не хочет меня слушать. Все всё откладывают, говорят, когда Чингиз встанет — решим, а во мне видят непонятно кого. Мальчика на побегушках.
— Тебе только двадцать два. От стариков такое отношение естественно.
Руслан резко качнул головой, так что тёмные волосы рассыпались по плечам.
— Так и старые, и молодые говорят. Я для них не авторитет. Все они хотят вести дела с альфой.
Он отличался редкой для мужчины красотой. Отцу не нравилась миловидность сына, но девушки, по общему мнению, были без ума от Руслана. Мужчинам его популярность не нравилась, многие завидовали его внешности и положению. Аллият не раз слышала в сторону Руслана прозвище Принц — по мнению брата, несправедливое и обидное.
Её, наверное, тоже как-то называли, но вряд ли Принцессой.