— Ты стала сама не своя, будто тень. И синяки под глазами. Вот такие, — он сжал кулак. А рука-то у него немаленькая, соответствует силе и росту. — Давай-ка, иди к себе, отдыхай.
Аллият с тоской посмотрела в сторону кровати.
— Но как же отец? Я не могу оставить его в таком состоянии одного.
— Я посижу с ним, не беспокойся, сестра.
Вспоминая об этом сейчас, Аллият улыбнулась. Руслан — замечательный брат, самый лучший. Старшие приёмные братья — племянники разной степени родства — по возрасту годились Аллият в отцы, и она, так получилось, называла их дядями. Руслан был моложе её на два года, и с ним у неё сложились прекрасные отношения. Никому другому из мужчин (да и из женщин) и в голову бы не пришло предложить ей отдохнуть, взяв на себя часть работы по дому.
Посидеть у кровати больного — это, конечно, не работа, но труд. Руслан подменил её у постели отца, и Аллият знала, что ещё долго будет вспоминать этот случай.
Она тщательно вымылась и вымыла голову, думая о том, что неплохо бы волосы укоротить — ухаживать будет проще и легче. А потом представила, что скажут другие женщины, когда с курортов вернутся домой, и взялась не за ножницы, а за гребень.
Две недели Аллият не выпускала волчицу побегать. Вместе с напряжением в теле скопилась тоска по полю, лесу, лугу, возможности сбросить с себя всё и просто бежать, дышать полной грудью, валяться в траве, плавать в реке, а не сидеть безвылазно в четырёх стенах и мыться за десять минут, будто на казарменном положении.
— Ничего, — пообещала она себе, насухо вытирая пол и стены. — Скоро отец встанет на ноги, и ты уйдёшь из дома на всё утро, нет — на целый день. Набегаешься до судорог в ногах, накупаешься вдосталь, за стрекозами нагоняешься...
В груди возникло сильное тёплое чувство. Давно Аллият не ощущала такого сильного отклика своего зверя — вернее, себя, но другой части себя.
Спрятав всё ещё мокрые волосы под платком, Аллият собрала свои вещи и вернулась к себе. Убрала в комнате по верхам, оделась для работы, попроще, но в свежее. Часы показывали четыре сорок утра, когда она вышла из комнаты.
Заглянула к отцу. Тот мирно спал, как и Руслан — прямо в кресле.
Через час, уже с завтраком на подносе, Аллият вернулась в комнату отца. Учуяв аппетитные ароматы, Руслан сразу проснулся. Отломил большую часть лепёшки с сыром, одним глотком ополовинил кружку с кофе.
— Никто не готовит лучше тебя, — сказал он невнятно, едва прожевав. Кивнул в сторону отца. — Кажется, ему и правда лучше.
— Я же говорила тебе, — обрадовалась Аллият. — Отец поправится. Настойка ему помогает.
Она села возле кровати на стул и осторожно сжала прохладную руку.
— Папа, пора выпить лекарство.
Отец проснулся, даже ответил ей, но чувствовалось, что он не полностью понимает, где он и с кем. Его мутный взгляд плыл, в уголке губ блестела слюна, и Аллият для начала осторожно вытерла ему рот платком.
— Вот настойка. Давайте приподнимемся, папа, и я вам её дам.
Она всё ещё хлопотала, помогая отцу приподняться и отпить из чашки разведённую в тёплой воде спиртовую настойку, когда Руслан вдруг сказал:
— Посмотри на меня.
— Что? — переспросила Аллият, всё ещё занимаясь отцом.
Подошедший Руслан резко дёрнул её за руку, и тёмная, цвета крепкого чая, жидкость выплеснулась из чашки прямо на одеяло и пижаму отца. Хорошо хоть уже не горячая.
— Посмотри на меня, — жёстко произнёс брат. Таким тоном с Аллият говорил только дядя Шадид, да и то не всегда.
Вернув чашку на прикроватную тумбочку, Аллият встала и повернулась к брату лицом.
— Вот я, смотрю. Что не так? Я тебя что, чем-то обидела?
Знала бы, что он так себя поведёт, осталась бы в своей комнате и спала до тех пор, пока в дверь бы ни постучали, а не срывалась посреди ночи готовить ему любимое лакомство.
Руслан смотрел на неё с непонятным — неласковым, незнакомым — выражением лица.
— Выпусти свою волчицу прямо сейчас, Аллият.
— Что ты творишь? — Она упёрла руки в бока. — Папе нужно лекарство принять, а ты устраиваешь вот такое?
И тогда он ударил её. По предплечью, несильно, но так неожиданно и так обидно. Впервые в жизни Руслан сознательно причинил ей боль. Небольшую, но разбивающую их отношения на до и после.
— Зачем? — обиженно сказала она и совершенно растерялась, услышав:
— Я так и думал. Ну ты и сука.
— Что? — Она сглотнула. — Что ты говоришь? Почему ты...
Она чуть не расплакалась, когда он дёрнул её за руку и потащил за собой через всю комнату к платяному шкафу. Уткнул её лицом в висящее на стене зеркало.