Я постарался глубоко вдохнуть. Прижался к бортику. Переключил рычаг на пониженную передачу и начал тормозить движком. Машина взревела и по инерции прошла поворот. И тут небо все-таки разродилось обещанным дождем. И каким дождем! Ливень встал сплошной стеной, заливая стекло. Меня занесло так, что «Пежо» чуть не врезался в противоположный бортик. Повезло. Вот это повезло! Войди я в поворот долей секунды позже – и кранты: эффект аквапланирования, когда колеса с сухого асфальта на большой скорости вылетают на мокрый. Машина словно «взлетает» и в этот момент практически неуправляема. Но я уже повернул.
Пробормотав: «Господи помилуй», я выжал сцепление, включил повышенную передачу и плавно нажал на педаль акселератора, наращивая скорость.
И тут сзади раздался удар и мощный грохот.
… Белая «Импреза» лежала кверху брюхом и бешено вращала колесами. Похоже, придурок (все-таки придурок!) решил пройти по внутреннему радиусу юзом, но в высшей точке его застиг дождь. Ему бы тормозить, а он, наверное, дернул руль вправо. Задница, понятно, ушла налево… А дальше как по учебнику – занос, тормоз… И – привет черепахам.
Бросив «Пежо» шагах в двадцати, я, на всякий случай прихватив монтажку, аккуратно приблизился к «Импрезе». Водитель был внутри, крепко пристегнутый ремнем безопасности. Голова болталась как у тряпичной куклы. Похоже, он довольно крепко поцеловал лобешником рулевое колесо. Дверцы, естественно, заклинило.
Монтажку я прихватил по теме, пришлось бить лобовое стекло и вытаскивать водителя. Вражина оказался живым и под ливнем быстро пришел в себя, залепетав по-немецки. Я наклонился к самому рту, но кроме сдавленных ругательств ничего не расслышал.
- Кто тебя послал? – рявкнул я, - Говори быстро, если жить хочешь!!!
- Ева… - прохрипел он, - Ева…
- Какая Ева? Браун? – зло выплюнул я. Меня трясло. Начался «отходняк».
На Браун немец не отреагировал. Видать, забывают даму…
- Ева Мюллер… Она…
- Что «она»?! – заорал я, - говори, сука, иначе сейчас запихну обратно, солью бензин и спичку брошу!
- Приказала… Несчастный случай на трассе… Но если не выйдет – можно стрелять.
- Ева Мюллер приказала меня убить? – повторил я, - Почему?
- Ты слишком близко…
- Близко к кому? – я тряхнул парня за плечи. Со стуком на асфальт вывалился пистолет.
- Близко к доктору, - выдохнул невезучий немец и снова вырубился. И сколько я его не тряс, результат – ноль.
Выплюнув прямо в бледное, залитое кровью лицо все заготовленные немецкие ругательства, не пропадать же добру, я попытался закрыться от сплошного дождя за «Импрезой» и вызвать «Скорую помощь». Пока шли переговоры, я заметил, что наше одиночество нарушено. К месту аварии на хорошей скорости приближались два синих «Фольксвагена».
Я выпрямился и замахал рукой. Но машины вдруг остановились. Бояться взрыва? Еще одни жертвы Голливуда. Вертануться так, чтобы бензин вытек – это нужно умудриться. А чтобы под таким дождем он вспыхнул, да чтобы так полыхнуло, как в кино – это нужно быть, как минимум, Спилбергом. Взрывается-то не сам бензин, а пары, и то концентрация нужна… не такая.
Но в идиоты я их записал зря. Похоже, идиотов тут было только два. Один без сознания, а другой… Я стоял и махал рукой, когда дверца одного из «Фольксвагенов» вдруг приоткрылась, оттуда высунулся мужик в темном костюме и сделал характерное движение… Тело среагировало само, бросив меня за машину. Уже в полете я услышал хлопки выстрелов, и увидел, как чиркнули по асфальту пули – прямо в то место, где я только что стоял и светил как маяк прямо по курсу. Вот хамы!
Дождь заливал лицо, а пули колотили по «Субару». Парочка умудрилась пробить авто насквозь. Я нежно вжался в мокрый асфальт и лихорадочно соображал, каким богам молиться, чтобы этот беспредел немедленно прекратился. Судя по плотности и скорострельности огня, незнакомцы молотили из узи. Наверное… я не силен в оружие. Да и какая мне разница из чего меня укокошат.
От нервов кулаки сжались сами самой – эврика! Вот я молодец, про пистолет-то забыл. Ведь я его машинально прихватил, как только увидел. Такими штуками нельзя разбрасываться. Похоронные колочения по кузову на миг прервались – паразиты наверняка меняют магазины. Ну сейчас я вам. Я вскочил как заправский ковбой и, укрываясь за колесом перевернутого «Субару», открыл беспорядочную стрельбу в общем направлении по гадам. Гадов было четверо, по двое в каждом «Фольксвагене», и они действительно перезаряжались. Всего пару секунд, они дали мне фору. Я – пацивист… где-то глубоко в душе, но только не сейчас. Рука непривычная к оружию прыгала, как заведенная. Хлоп-хлоп! Почти все в молоко… лишь пятый и шестой выстрел поднял планку моей самооценки. На лобовом стекле ближайшего «фолькса» появились две аккуратные дырочки. Однако моя пальба произвела на хамов должное понимание, и они во избежание дырок в своих одеждах, присели за открытые дверцы машин. Мое сольное выступление закончилось, как только эти паразиты перезарядили стволы. Едва я успел нырнуть вниз, как свинец изорвал колеса «Импрезы». Пули еще раз прошлись по моему укрытию. Остатки стекол осыпались вниз. И тут меня зацепило. Одна свинцовая оса срикошетировала от асфальта и больно укусила в ногу. Чтоб вас опучило и разорвало! В порыве праведного гнева, я просунулся через разбитое стекло в салон и уже оттуда произвел три снайперских выстрела. Один в темном костюме, скрылся за дверью «Фольксвагена»… и упал в лужу. Попыток двигаться у этого гада больше не наблюдалось. Но и моей удаче тут пришел капут. Патроны кончились, планка обреченно отъехала до упора. Вот теперь точно – прощай мама, прощай папа…