- Эти твои подозреваемые: первую проверку прошли все, и французы и турок. Все реальные люди, без сомнений. У них есть медицинский полис, карточка социального страхования, водительские права, банковские карты, кое-какие кредитные договора…
- Ты хочешь сказать, что тип, который пронес на самолет бомбу, купил билет на настоящее, свое собственное имя?
- Да нет же, - мотнула головой Джин, светлая челка метнулась туда-сюда, - на настоящее. Но не собственное. На чужое. Художник Анн Дюран не мог неделю назад купить билет на самолет, - Я вскинул брови, - Потому что полгода назад он умер от менингита, - закончила Джин почти шепотом, - правда, я умница?
Она имела права сиять. Я, должно быть, и сам слегка «светанул».
- Ты умница.
- И красавица?
- И красавица, - подтвердил я. Глупо отрицать очевидное.
- Ну и?
- И?
- Почему ты меня не целуешь?
- Иди ко мне, - шепнул я.
На этот раз все было совсем не так, как с той Холли. Если та ночь была похожа на рыбалку, и оргазм пришел как вознаграждение за тяжкий труд и терпение, то Джин оказалась сноубордом. Удовольствие доставлял уже сам процесс. Холли пришлось долго разогревать, а Джин и сама бы легко раскочегарила даже памятник Карлу IX. Она оказалась равным партнером… даже чуть-чуть вела. И это было чертовски приятно.
Закончили мы, когда уже давным-давно рассвело.
Джин, усталая и страшно довольная, не знаю только, мной или собой, откинулась на подушки и пробормотала.
- Да, некоторых мужчин нужно стукнуть по голове молотком, чтобы до них дошли самые простые вещи. А некоторым нужен о-о-очень большой молоток.
- Признаю, был неправ. Но… - я привстал на локтях, пару секунд соображая, будет ли уместен Такой вопрос в Такой момент. Эти женщины – их иногда так трудно понять.
Джин поощрила меня взглядом.
- Я пытаюсь сообразить, что это дает. Этот Анн Дюрон, или как его там, если он не совсем идиот, сойдя с самолета, первым делом порвал эти документы в мелкие клочки, и купил билет на другое имя.
- Ну, - она подперла щеку ладонью, - он поменял имя, гражданство, род занятий. Почти наверняка – одежду. Но вряд ли этот парень успел прямо там поменять внешность. Во всяком случае – не радикально.
- Видеокамеры, - осенило меня, - в любом аэропорту, на любом вокзале, и даже на автобусной станции их полно.
- Только я не умею работать с программой сличения видеофайлов, - призналась Джин, - здесь нужен специалист.
- И он у меня есть, - заверил я.
- Он что – совсем не аллё? Элементарных вещей не понимает?
- Элементарных для тебя. Сам посуди, ну откуда обычному человеку знать, что выход в сеть с телефона можно легко засечь? И для этого вовсе не нужен целый вагон спецаппаратуры, только компакт с программой и полчаса в любом интернет-кафе?
- Он что, этот фильм не смотрел… как его, с Брэдом Питтом?..
- «Мистер и миссис Смит». Может быть, он боевики не любит?
- Но соображать то он должен? Хоть чуть-чуть?
- Чуть-чуть он соображает. Четыре раза уходил от профессионалов, так что базовые данные есть, будет что развивать.
- Думаешь?
- Не думаю. Оптимизирую данные. Думать – твоя обязанность.
- Не будь занудой, Леди. Тебе это не идет. Как совещание у шефа?
- Это секретная информация.
- Да ладно, Леди. Мы же коллеги…
- Это секретная информация. Твой уровень доступа недостаточен.
- Обижусь!
- Переживу…
Кофе – великая вещь, когда нужно проснуться. Или – крепко подумать. Но он совершенно не способен заполнить желудок. Я грезил о большой тарелке картошки с мясом, или здоровой сковороде макарон по-флотски, с лучком, или, на худой конец, десятке пирожков с капустой, жареных на олифе. Короче, жрать хотелось неописуемо! Джин, похоже, была со мной солидарна.
- Рет, мы тут погибнем во цвете лет, - заявила она ближе к полудню. Джин в одной майке снова сидела по-турецки, видимо, это была ее любимая поза, а я смотрел на ее ноги и дивился: как это она может их так вот завязывать. Я попробовал, сразу в колено стрельнуло и бедро – судорогой. А она сидела так уже полтора часа, и, похоже, могла просидеть до греческих календ.