Когда «пежо» выпрыгнуло на широкую улицу, в зеркале заднего вида темно-синего микроавтобуса не наблюдалось.
- Ты как? – только теперь спросил я.
- Нормально… брр, - ее передернуло, - мне кажется, что у меня на спине его мозги.
- Дай посмотрю, - я чуть наклонил голову. – Нет там мозгов.
- Фу, - Джин облегченно выдохнула и расплылась по креслу.
- Мозгов нет. Но вот часть скальпа, кажется все же прилипла…
***
Агент Колибри сидела на скамеечке, тупо созерцая Китайскую башню, как гласил путеводитель, «одну из главных достопримечательностей Английского сада…»
Все другие скамеечки и напротив, и рядом были абсолютно свободны и это ее вполне устраивало. Компании не хотелось.
Ей было тоскливо. Девушка в гробу видела все достопримечательности старинного Мюнхена. Пожалуй, из всех перечисленных в толстом рекламном буклете, она с удовольствием посетила бы лишь Немецкий музей Науки и Техники.
Ей срочно требовалась помощь. А в музее был выход на единственный известный ей контакт тут, в Баварии. Девушка с тоской вспоминала знаменитый, очень красивый и абсолютно неправдоподобный фильм обожаемой «бондианы» - «Умри, но не сейчас». Ах, как бесподобно Пирс Броснан сбежал от собственных коллег, проплыв под водой полкилометра вынырнул в Гонконге, и, какой был, мокрый и оборванный, явился в пятизвездочный отель, потребовав президентский люкс. Через пару минут он был уже чисто выбрит, одет в костюм от «Трави Тут», лакомился икрой с шампанским, а в дверь тихо скреблась массажистка… Правда, потом она оказалась китайской шпионкой, а под резинку чулка был сунут пистолет, но кого волнуют такие мелочи?
Агента Колибри не было двух нулей. У нее вообще не было номера, только оперативный псевдоним. Она знала, как выйти на контакт, знала пароль, но не имела санкции руководства на этот самый контакт, и, значит, не имела права «светить» глубоко законспирированного коллегу. И обратиться за санкцией она не могла. Потому что, стоило ей доложить, что она опять, уже в который раз, упустила неуловимого Крысу, последует приказ – немедленно возвращаться. И ей придется подчиниться. А так приказа нет – значит, она работает.
По аллее одного из самых процветающих пивных садов старушки-Европы поодиночке и парочками брели студенты, молодые банковские клерки, дилеры Баварского автомобильного концерна. Любители здорового образа жизни двигались неторопливой трусцой, воткнув в уши ракушки плейеров, по дорожкам наматывали круги велосипедисты. Где-то совсем рядом прятался самый настоящий, без дураков, нудистский пляж.
- Я чужая на этом празднике жизни, - хмуро пробормотала агент Колибри.
- Простите, что?
Вопрос был задан по-немецки, и агент Колибри его проигнорировала, так как согласно действующей легенде этого языка она не знала. Но поскольку совсем не обратить внимания было бы невежливо, она повернула голову. Любопытным оказался мужчина средних лет, в светлой рубашке и летних брюках. Он был немного полноват, круглое лицо лучилось добродушием, а редкие светлые волосы один в один повторяли прическу старины Адольфа. Но усиков не было, так что сходство стиралось.
- Вы что-то сказали? – повторил он, присаживаясь рядом и небрежно отодвигая пластиковую табличку с надписью «gefärbt»*. (*gefärbt - окрашено)
- Простите, я не говорю по-немецки, - агент Колибри виновато улыбнулась, - я не местная. Туристка. Из Йоркшира.
Улыбка любопытного немца сделалась еще шире и дружелюбнее.
- Вы впервые в Мюнхене? – спросил он, переходя на международный английский.
«Чтоб тебе провалиться на месте, с твоим баварским гостеприимством», - про себя подосадовала девушка. Но внешне это никак не проявилось. Она робко улыбнулась, превращаясь в наивную школьницу, и кивнула.
- Надолго? – продолжал немец.
- На несколько дней. Хочу осмотреть все достопримечательности, - агент Колибри показала случайному собеседнику буклет, купленный у входа в Английский сад, а про себя подумала, что сейчас, скорее всего, последует приглашение на кружечку настоящего баварского пива, потом – предложение посетить вместе какой-нибудь концерт… Прикалывает ли ее идея заняться сексом под музыку Вагнера? С этим толстым баварцем? Никогда! Даже в голодный год за таз сибирских пельменей. Если только родина прикажет…