Душу я отводил долго. За первой порцией пошла вторая, за второй – блинчики, потом мороженое, и еще одно мороженое, и все это обильно поливалось пепси-колой и эспрессо, а «фанта» уже не влезла, и ее пришлось забрать с собой.
Помахивая пакетом с жестяными банками, я подошел к машине, разблокировал двери и сел, бросив пакет на сиденье рядом. Настроение было отличным… пока взгляд не упал на торпедо.
Там лежал мобильный телефон.
Не мой.
Я тупо уставился на электронную игрушку так, словно это была ядовитая змея. Несколько секунд я не мог решиться и протянуть руку. Потом все-таки пересилил себя.
Это был самый обычный мобильник, довольно простенькая модель без видеокамеры, телевизора, диктофона и селекторной связи, даже без фонарика! Но с выходом в Интернет. Список телефонов был девственно чист.
Кто, черт возьми, сделал мне такой подарок, и как он это провернул? Машина была закрыта, сигнализация не срабатывала, стекло я, уходя, тоже поднял. Как засунули телефон в закрытую машину? И зачем?
Если меня с кем-то спутали, еще ничего. Мало приятного влезть в чужую игру, но если это так, то извинюсь и отдам игрушку. Надеюсь, извинения примут. А вот если ошибки не было, и телефон в самом деле подбросили мне… Твою дивизию! Как меня отследили? Неужели «ведут» номер по видеокамерам? Но не так же быстро?!
Я аккуратно положил подметный аппаратик на сидение рядом и вытянул руки перед собой. Пальцы слегка подрагивали. Нервы лечить надо, однозначно.
Взгляд, брошенный на пакет с вредным американским лимонадом, неожиданно подействовал на меня, как реактивная доза валерьянки. В конце – концов, как это было сделано, гадать бессмысленно. Наверняка способов – масса. При нужде я бы и сам смог вскрыть чужую машину. Завести ее и сдвинуть с места – не факт, особенно если она новая, с чипованным ключом и прочими противоугонными фишками. А просто попасть внутрь – почему бы нет.
То, что никаких номеров неведомые друзья не оставили, скорее всего означало, что звонить будут мне. Ну а то, что это друзья… или, как минимум – нейтралы – понятно. В любом другом случае они не стали бы так мудрить, а просто подсунули бомбу.
Несколько секунд я размышлял над возможностью послать их к дьяволу и выкинуть странный подарок в ближайшую урну, а руки тщательно вымыть с мылом. У меня было время помозговать, и я все-таки сообразил, что в прошлый раз нас с Джин, скорее всего, выследили по сигналу ее телефона. А значит, носить с собой этот – все равно, что нацепить на себя радиомаяк: смотрите, вот он я, здесь. Но кидаться телефонами я не стал. Паранойя, как и спиртные напитки, хороша в меру. Если тот, кто подсунул мне сотовый и впрямь не ошибся, значит меня уже «ведут», и, избавившись от телефона, я только отрежу себя от возможных союзников, но не скину «хвост».
Гипотеза о спрятанном в телефоне взрывном устройстве тоже не выдерживала никакой критики. Во-первых, зачем банальному пластиду такая шикарная упаковка, во-вторых – объем маловат.
Не без внутреннего напряжения я завел двигатель, но ничего страшного не случилось. Он мирно заурчал, и я выехал со стоянки на шоссе. До Мюнхена оставалось чуть больше сотни километров.
***
- Вы - Холли Джин Купер, гражданка США, на данный момент проживаете в Бельгии.
- Проживаю и работаю, - буркнула Джин. Ей мучительно хотелось кофе, еще больше хотелось послать к черту этого улыбчивого старичка, уйти к себе, упасть лицом в ладони и плакать: долго, взахлеб. Как плачут дети, которых оставили без мороженого.
Строго говоря, почему старичок? Лет пятьдесят, не больше. Такие еще вовсю женятся на молоденьких и становятся папами. В общем, если бы не мятый костюм, он мог бы и понравиться… Черты лица правильные, глаза широко посаженные, светло-карие, с морщинками от смеха. Но, во-первых, он был серьезен, во-вторых, на данный момент не ухаживал, а допрашивал, и, в-третьих, у него был жетон инспектора Интерпола, и это третье было хуже двух первых взятых вместе.
- Какие отношения связывают вас с этим человеком? – старик… ну хорошо, будем объективны, просто немолодой мужик толкнул по столу довольно приличное цветное фото. Крыса был заснят в каком-то игорном заведении… не подпольном катране, хотя на счет этого Джин бы не поручилась, в подпольной индустрии азарта она не разбиралась. Но, судя по обстановке, шикарной и даже слегка респектабельной, это был, как минимум, зал пятизвездочного отеля. Рет был затянут в смокинг, сосредоточен, почти хмур, напряженно смотрел куда-то перед собой, и лицо его в этот момент было застывшей гипсовой маской.