Утром меня разбудило солнце, немилосердно бьющее в глаза – вчера, сморенный усталостью, я забыл задернуть штору. Я встал, потянулся. Шлепая босыми ногами по полу, подошел к окну и широко распахнул его.
За окном широкая серая лента асфальта огибала невысокие холмы, поросшие лесом. Белоснежные двухэтажные домики с серо-зелеными крышами выглядывали из-за деревьев. Не смотря на сходство архитектуры, ни один из них не был похож на другой. Как это удалось строителям – загадка. Похоже, сегодня ожидался ясный солнечный день. Здесь это было редкостью.
Прямо перед моими глазами находился один из бывших скоростных участков чемпионата «Формулы-1». Впоследствии трассу сократили с пятнадцати километров до семи из-за слишком большого количества аварий, кажется, в семьдесят третьем году на двадцатичетырехчасовых гонках тут разбились насмерть сразу три пилота. Так что этот участок оказался за пределами Большого Кольца. Но свято место пусто не бывает. И проклято – тоже. Участок профессиональной трассы немедленно захапали менее известные брэнды, и те, кто купил здесь недвижимость ожидая тишины, покоя и близости к минеральным источникам – здорово просчитались. Близость к источникам осталась, а все остальное – извините. Ночью, не смотря на «мертвый» сон я слышал рев гоночных моторов, как по мне, так это была лучшая музыка в мире.
Я покрутил на запястье затейливый браслет из бисера – прощальный подарок Радуги. Солнечный луч ударил в него, заставив вспыхнуть и заискриться сине-зелено-желто-оранжево-малиновый узор. По стенам запрыгали разноцветные зайчики, и я поймал себя на том, что бездумно улыбаюсь. «Мир – это улыбка…»
… - Как ты запоминаешь цифры?
- Отлично, - удивился я, - у меня вообще со склерозом проблем нет.
- Ну да, это ведь твоя профессия, - покивал Кролик, - я дам тебе телефон. Позвонишь по нему только в самом пиковом случае.
- Например? – уточнил я.
- Если просто в полицию загребут – не звони.
- Понял, - слегка опешил я. Похоже, приятель здорово переоценивал меня, если считал, что обвинение во взрыве самолета – это мелочи, с которыми я вполне способен справиться сам, не привлекая таких серьезных парней, как он.
- Ты и в самом деле считаешь, что «все мы под колпаком у Мюллера»?
- Нет, - покачал головой Кролик. Но лишь у меня отлегло от сердца, как он тут же все испортил, добавив, - Не все.
Мы расстались, подробно обговорив, что и как я не должен делать: обращаться в посольство, пытаться наладить контакт с родственниками, друзьями, любимыми женщинами, связываться с Кроликом за исключением экстренных случаев, копать под «Алексу», конфликтовать с полицией, переходить улицу в неположенном месте, бросать фантики мимо урны и так далее, миллион сто пятьдесят шесть правил, которые можно свести к одному: «не светиться, сидеть тихо, как мышь под метлой».
- И как долго? – скривился я.
Кролик пожал плечами.
- В идеале – пока не поймают настоящих террористов.
- Но кто будет их ловить, если есть – я? Человек без профессии, без документов, которого разыскивает Интерпол, да еще неизвестно как оказавшийся в этом самолете? Думаешь, этой истории с желтым шариком кто-то поверит?
- Я разве сказал, что ты должен прикинуться диванной подушкой? Действуй. Но очень осторожно. Я помогу тебе.
Что-то приятель недоговаривал. Но я не стал настаивать. Знал – бесполезно. Напоследок он вручил мне мобильный телефон, хлопнул по плечу и, пожелав удачи, как-то быстро отдалился, растворившись в толпе на Рю де Ро, среди плащей, зонтов и спокойных отстраненных улыбок.
Я остался один, даже приблизительно не представляя, что я все-таки должен делать. И в каком порядке.
***
На площади у фонтана расположилась довольно живописная группа. Их было человек двадцать, но никакого напряжения они не создавали: пестрая стайка очень похожих между собой мужчин, женщин и детей – все в джинсе, расшитой бисером, длинные волосы расчесаны на прямой пробор и перехвачены «хайратниками», на шее – кошельки с бахромой. Они заняли три скамейки, кому не хватило места – расположились прямо на бордюрных камнях. Удивительно, но вся эта толпа не привлекла никакого внимания ни прохожих, спешащих по своим делам, ни пары полицейских, которые прошли мимо и даже головы не повернули. На мне их взгляд задержался несколько дольше. Я едва не начал тихонько паниковать, тем более, что один из них тронул своего напарника за плечо и, что-то сказав, развернулся, было, ко мне. Мои губы сами собой растянулись в улыбке: доброжелательно-безразличной. Я глянул на небо и раскрыл прикупленный по случаю зонт.