Раньше Рейна не пробуждала мои инстинкты.
Брату эти новости не понравятся. Как, впрочем, и Яриусу.
Не понравятся настолько, что я не стану им ничего сообщать.
Клятва, данная Вайолет, была всего лишь жестом вежливости, но злить свою старушку я не готов. За столько лет ей удалось завоевать моё уважение.
Отец не ошибся, выбрав её королевой. Как не ошибся и в том, что нам с ней стоит править вдвоем. Один, я либо лишился бы рассудка, либо перебил бы этих ничтожеств еще в первые месяцы.
Я глубоко вдохнул и распахнул дверь на балкон. Рейна уже ушла, но её запах всё ещё щекотал ноздри.
Править с ней будет сложнее, чем я предполагал. Нужно срочно найти девчонке самца и выдать замуж.
Утихомирить инстинкты можно было лишь одним способом.
Потирая шею, я отпустил магию. Оборот поможет израсходовать избыток силы. Был, конечно, и более приятный вариант. Но после запаха Рейны вряд ли меня возбудит кто-то другой.
Чистая, идеально подходящая мне магия. В которую хотелось нырнуть и пить, слушая сладкие стоны девчонки.
Тряхнув головой, я отогнал грязные фантазии — о том, как рыжие волосы принцессы раскинулись по моим простыням, о том, как она будет молить не останавливаться, о том, как будут дрожать её губы, издавая звуки блаженства.
Что было мочи, я махал крыльями, волнуя Большую Воду, разделяющую два континента.
Яркие картинки Рейны в моей постели гнали меня вдоль побережья.
Если Яриус узнает, какие желания во мне будит окрепшая магия его девочки — будет скандал.
Да, править с внучкой Вайолет будет нелегко.
Надеюсь, после того как Рейна потеряет невинность с другим, она перестанет пробуждать во мне инстинкты.
***
Рейна.
Он стоял голый. Абсолютно голый.
Крохотное полотенце едва ли могло скрыть то, что пряталось под ним.
Кажется, я злилась на Дрегона. Да, я точно злилась. А на что?
Пытаясь собрать мысли, бродившие в районе мужских бёдер, я посмотрела в глаза злого дракона.
— Рейна, ты испытываешь моё терпение! — прорычал он, явно ожидая, что я выйду.
Вопреки тому, что следовало бы, я шагнула ближе.
Дыхание короля отдавало тихим рыком, а глаза вспыхнули. Кажется, он пытался приказать магией — но поток, почти родной, оказался слишком мягким. Он не пугал, а ласково окутывал, словно звал ближе, словно предлагал коснуться, проверить, как далеко я осмелюсь зайти.
— Что такое, Ваше Величество? Вас смущает женщина в вашей ванне? Служанок вы выгонять не спешите – скорее наоборот, — тихо произнесла я и шагнула еще ближе.
Кровь побежала быстрее, сердце пульсировало в ушах, а я смотрела, как взгляд Дрегона становится всё ярче.
Дракон злился, а я почти наслаждалась его беспомощностью — по крайней мере, мне так казалось. Судя по крохотному полотенцу, в которое он вцепился, он явно не хотел, чтобы я видела его обнаженным, а значит, не мог пошевелиться.
Точнее — мог, но тогда то, что он так тщательно скрывал огромными ладонями, предстанет невинной принцессе во всей красе.
От одной мысли, что именно я могу увидеть, по коже прошлись мурашки, а сердце застучало еще быстрее — если это вообще было возможно.
Кажется, то, как я облизала губы, сорвало с Дрегона последние капли терпения.
Откинув полотенце, он буквально выпрыгнул из ванны, прижал меня к себе и заставил смотреть в глаза.
В этот раз дракон не жалел магии.
Подчинить. Подавить. Приказать.
— Вернись в свою комнату, Рейна. И больше не смей входить ко мне без стука. Тем более – в ванну, — прозвучал низкий голос в моей голове.
Магия наполнила комнату, сгущая воздух и заставляя дышать чаще. Вероятно, я должна была подчиниться. Но снова — не сработало.
Натолкнувшись на мою разбушевавшуюся силу, магия короля снова принялась ласкать меня, обволакивая, словно стремясь не подавить, а слиться со мной.
Такого раньше не было.
В теле возникло странное желание.
Замирая в мужских руках, я смотрела в пылающие серебром глаза и боялась пошевелиться.
Горячее тело дракона обжигало. Он прижал меня слишком тесно, позволяя ощутить каждый вдох… и что-то твёрдое внизу. Ощутимое даже сквозь мокрую ткань платья.
Понимание, что Дрегон стоит передо мной абсолютно голый, выбило из легких весь воздух. Я попыталась вдохнуть глубже — и стало только хуже. Вместо воздуха внутри разлился жидкий огонь. Его кожа — горячая, влажная, пропитанная дымом и солнцем пустыни — вызывала желание коснуться, провести губами, узнать, как она на вкус.